Стая

Сергеева Оксана Николаевна

— Мы работаем всегда, — последовал резонный ответ друга.

На столе друзей уже ждали чистые тарелки и столовые приборы. Друзья уселись на свободные места.

— Добрый вечер всем, — поздоровался Вадим.

— О, привет, мужики! — Борис переключился на вошедших Дениса и Вадима. — Опаздываете — опаздываете. Теперь штрафную положено. Надо срочно накатить за встречу.

— А мы никуда и не торопимся, чтобы опаздывать, — отреагировал Денис.

— Слушай, родственничек, а хорошо я смотрю в вашем спортклубе платят. Вон на какой машинке катаешься.

— У нас контингент богатый, потому зарплата регулярная и премии

бывают.

— Может и мне к вам кем-нибудь устроиться?

— Застрелись. Не каждому дано так щедро жить — друзьям на память города дарить. Так что, лучше не отвлекайся. Строить у тебя, по-видимому, лучше получится.

— Шучу я, шучу, — сказал Боря.

Хотя Денис разговаривал с зятем полушутя-полусерьезно, его тон слегка резал слух всем присутствующим, а особенно жене самого Бориса. Отношения с Осиповым у Дениса изменились не в лучшую сторону. Как и предполагала Татьяна, это произошло после того случая, когда Денис застал ее в слезах. Теперь каждый раз, когда семья собиралась за общим столом, Таня чувствовала себя неловко, боясь, что брат вот-вот сцепится с ее мужем. Сам же Борис, судя по его реакции, никакого дискомфорта в присутствии Дениса не ощущал. Или прикидывался, что ему все равно. Пытался с ним шутить, засыпал вопросами, вытягивал на разговор, что Дениса раздражало еще больше. В какой-то момент Таня перестала понимать супруга. Зачем он делал это? Неужели не замечал такой явной неприязни брата?

— Вадим, как у тебя дела? как работа? как родители поживают? — спросила Нина, рассеивая легкую напряженность, что установилась в комнате.

— Работа не заканчивается, родители хорошо, — улыбнулся Вадик, поддерживая разговор. — Еще зима не началась, а они уже о весне мечтают, чтобы снова заняться дачей. У отца новый бзик, он прошлой весной виноград посадил. По какой-то особой технологии посадил, по какой-то особой технологии поливал. Урожая ждем, — ухмыльнулся.

— Давай я тебе салатика положу. — Взяла его тарелку. Вадим не возражал, кивнул в ответ на предложение. Таня, не спрашивая разрешения, решила поухаживать за братом.

— Сорта, наверное, морозоустойчивые? — поинтересовался отец. — Здорово, года через два будете щипать виноград с лозы.

— Наверное, — подтвердил Вадим. — Я глубоко не вникал. Бери выше дядь Лёш! У отца планы почище. Вино будем делать.

— О, так это еще лучше. Нас на дегустацию не забудьте пригласить.

Глаза отца довольно поблескивали. Он очень любил, когда семья собиралась вместе. Легкие перепалки особенно не сильно смущали, такое часто бывает, когда люди не сходятся характерами. Нельзя ждать от всех понимания. Разница в том, что есть люди, умеющие выражать свои мысли корректно и деликатно, а есть этой способностью не обладающие. Борис относился к последней категории. Поначалу многое ему прощали, так сказать, за «простоту души», но со временем его недальновидность начала действовать на нервы.

— Я устал как собака, боюсь, растекусь после первой стопки, — сказал Денис, с сомнением глядя, как Борис разливал водку.

— Не боись, в кровать я тебя закину, — усмехнулся Вадик.

— Вот, что значит — настоящий друг! — хмыкнул Денис.

— Ты еще сомневаешься.

— Никогда в жизни.

— Денис, я надеюсь, ты ночевать у нас останешься? — невзначай поинтересовалась Нина, глядя, как Денис все же взялся за стопку. Знала, что выпивший он за руль никогда не садился, но не

смогла удержаться, чтобы не спросить.

— Конечно, — уверил он ее.

— Прекрасно, я завтра с утра блинчиков напеку.

— Что может быть лучше блинчиков? Нина, спать не лягу, буду блинчики караулить, — улыбнулся. Не лукавил. Что поделать, блины он очень любил. А в последнее время домашней еды поесть удавалось редко.

— Беленькая вскипела уже. Давайте-ка за встречу. Рад, что все сегодня собрались, прямо сердце радуется, почаще надо. Ну, за все хорошее, — сказал отец.

Мужчины поддержали Алексея, выпив водки, Таня и Нина подняли бокалы с красным вином. Разговор постепенно перетек в нейтральное русло. Когда все насытились, а алкоголь расслабил напряженные тела, Вадим предложил выйти покурить. Денис поддержал друга, Борис увязался следом. Тяжело выбираясь из-за стола, он задел рукой стопку, стоящую близко к краю. Она со звоном упала на пол и разбилась. Таня засмущалась неловкости мужа, заворчала на него, тут же кинувшись убирать осколки, Боря буркнул что-то невразумительное.

— Пойдем на площадку, — сказал Денис, когда зять взялся за балконную ручку. Не имея ничего против, Борис, пошатываясь, вышел на лестничную клетку.

Желтая лампочка не очень ярко освещала площадку. Полыхнул огонек и Вадим поднес зажигалку к сигарете Дениса. Тот прикурил. Нетвердыми движениями Борис достал полупустую пачку сигарет, выбил одну и зажал ее губами.

Обычно во время перекура мужчины успевали делиться мыслями, идеями, целями, что-то обсудить; но у этих троих разговор не клеился. Никто не пытался его начать. Курили молча. Шаурин спрятал свое раздражение за привычной маской равнодушия, решив оставить при себе свои размышления. Борис уже был не в состоянии его услышать, прилично налакался. Еще когда только Денис сел за стол, показалось, что взгляд зятя уже утратил осмысленность, потому и нес он всякий бред, и шуточки плоские отпускал. Наверное, подобная эксцентричность считалась для него нормой, но в отличие от Бориса, Денис не позволял себе ругаться при отце матом и даже в случаях крайне эмоциональных пытался подбирать слова. И пошлых анекдотов при Нине никогда не рассказывал. Не хвастался он благородным воспитанием, однако, были у него свои грани, которых в общении с родственниками он старался не переступать. Считал это правильным.

Друзья обменялись взглядами и Вадим, не докурив, затушил сигарету в пепельнице, стоящей на окне, и вернулся в квартиру. Денис глубоко затянулся, посмотрел на Бориса; тот будто почувствовав, поднял на него светлые глаза.

— Дэн, ты, может, из-за Тани на меня обижаешься?

— Обижаюсь? — переспросил Денис, усмехнувшись. «Обижаться» звучало как-то совсем уж по-детски. Вряд ли кто-то способен его обидеть, а если попытается, то вызовет совсем иные чувства.

— Мы, бывает, ссоримся. Она, наверное, рассказывала.

— Рассказывала. — Денис сбросил пепел и уставился в темноту за окном, слегка рассеянную светом уличного фонаря. Шагнув ближе, нашел глазами свою машину. Терпеть не мог эти пьяные разговоры, все равно от них никакого толку. Хотя у самого на языке вертелась пара ласковых. Все же смолчать не смог:

— Ссорьтесь сколько угодно. Но в случае чего, я просто на*бну тебя в темном переулке и все.

Борису понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в смысл сказанного. Потом он хрипло рассмеялся: