Стая
Шрифт:
— Что там, Вить? — поинтересовалась Юля, вдруг заметив, что машина долго не трогается с места, хотя притормозили они всего на пару минут, на светофоре.
— Авария, — сообщил он. — Сейчас объедем.
Ну вот, а думала, что в лексиконе у Самарина три слова только. Ошиблась, целых шесть…
Чтобы лучше видеть, Юля придвинулась на край сиденья и глянула в лобовое стекло. Перед глазами, сметая капли воды, мельтешили «дворники». Машина объехала две разбитые иномарки, одна из них перевернулась, вылетев на обочину.
Коротко вздохнув, Юля снова приняла прежнюю позу, взглянула в боковое стекло.
В этом учебном году втянуться в школьные будни было как никогда трудно. Мысли витали совсем далеко от учебников и уроков. И не только у нее одной. Гормоны всем ударили в голову. Короткий отрезок в три месяца перевернул мир в ее классе с ног на голову. Все разговоры только к одному и сводились. Мальчики «бегали» за девочками. Девочки начали сходить с ума по старшеклассникам. Юлю ни одноклассники, ни парни постарше не интересовали, ее мысли уже давно и прочно занял другой человек. Учителя с трудом справлялись с озабоченными подростками. Почему-то вдруг оказалось, что просто любить не интересно, а быть невинной и неискушенной — не модно. Юлька, чтобы казаться взрослой убрала челку, другие искали более смелые способы, и одного поцелуя для этого было недостаточно, девочки стремились быстрее избавиться от скучного и пресного определения — «девственница». Мало кто грезил о любви в романтическом смысле, ближе и роднее стало слово «разврат», — новое, а оттого таинственное и такое привлекательное.
Привыкшая к четкому графику и полной загруженности, Юля действовала на автомате: читала, писала, учила… Отрывной календарь на столе стремительно сбрасывал свои одежды. Ночь сменяла утро, дни летели незаметно. С Денисом за этот месяц они виделись всего несколько раз. А Юля скучала. Так, что иногда даже плакать хотелось. Столько времени прошло с их долгожданной встречи, а она до сих пор так и не стала частью его жизни, оставаясь для него просто дочерью босса. И виделся он с ней при случае, и ему даже в голову не приходило просто позвонить и узнать, как у нее дела.
На какой-то короткий момент Юле показалось, что их отношения вылились во что-то новое. Тогда в ту ночь, после конфликта с Лилией…
…Юля, как обычно, долго не могла заснуть. Да и как тут спать, когда заветная мечта в мужском образе находилась в такой близости, буквально, за соседней стенкой. И в то же время, в недосягаемости. Поворочавшись с боку на бок, она раздраженно фыркнула, вздохнула и выбралась из постели. Натянула джинсы, набросила теплую кофту и вышла из комнаты. Крадучись спустилась по лестнице. Не хотела никого разбудить, да и не любила, когда кто-то из родителей заставал ее среди ночи на кухне, нарушая уединение. Обязательно следовали вопросы, а объяснять ничего не хотелось. Разве это что-то меняло?
На
— Пей, мой хороший, — прошептала Юля и поставила миску около лавки, на которую присела.
Лорд набросился на воду. Оно и понятно: набегался, вот и пить захотел. Юля решила, что не зря выбралась из кровати, мучился бы пес до утра. Налакавшись вдоволь, Лорд снова скрылся за домом, только хвостом вильнув. А Юля так осталась сидеть на лавке, глядя на яркий квадрат света на асфальте, падающий из окна кухни.
— Не спится?
Если он хотел напугать ее, то получилось. Юля чуть не подскочила на лавке от тихого вкрадчивого голоса, прозвучавшего почти над ухом.
— Денис… — прошипела она, сдержавшись, чтобы не воскликнуть.
— Да ладно тебе. Что не слышала, как я подошел?
— Нет, не слышала.
Денис издал короткий смешок и сел рядом. Потом немного отодвинулся, достал сигареты, закурил и посмотрел на Юльку, ожидая привычного порицания.
— И не жалко тебе своего здоровья.
Ну вот, долго ждать не пришлось, Юля в своем репертуаре.
— Ты всерьез думаешь, что сигареты укоротят мне жизнь? — усмехнулся.
— Конечно, — серьезно сказала.
Тогда Денис рассмеялся и покачал головой:
— Только не сигареты. Что угодно, но только не сигареты.
— Какая самонадеянность…
— А как же без этого?
— Действительно, — несколько иронично поддакнула девочка.
И сам не знал, почему обрадовался, увидев ее в такой час на улице. Но именно это чувство ощутил, когда, выйдя покурить, заметил ее фигуру на скамье под окнами кухни. И хотя свет слабо освещал это место, трудно было ошибиться. Сомнительно, что мохнатое чудовище кому-нибудь кроме нее лизало бы руку.
— Псину свою выгуливаешь?
— Можно и так сказать. И себя заодно.
— Скоро в школу. В какой класс?
— В десятый.
— Настроилась?
— А что тут настраиваться? Взяла учебники и пошла. Хотя, не скрою, я бы лучше еще месяц с книжкой повалялась.
С появлением Дениса Юлька перестала грезить о школе. Он наполнил ее жизнь другим смыслом, внес яркую ноту, которой не хватало, пусть нередко она бывала минорной, но теперь к школьным друзьям и подругам она потеряла интерес, а уж с мальчиками своего возраста общаться не могла и вовсе, слишком неразвитыми они были, несмышлеными, однобокими. Пустоголовыми. А Денис даже в коротких разговорах заставлял ее думать. И если в беседе обсуждал какие-то книги, она их читала. Как-то, рассказывая о том, что в детстве ходил на факультатив по истории, он упомянул Ключевского. За месяц она проглотила четыре тома. Прочитала все, о чем когда-то говорил Денис, чтобы понять, как он мыслит, что могло тронуть его в этих книгах.