Стая
Шрифт:
— Почему? Дядя Сережа меня раньше звал. Мы даже пару раз в бильярд играли.
— Вот именно. Звал. Сейчас тебя никто не зовет, — Юля и сама не поняла, откуда в ее голосе взялись стальные нотки. Но сейчас на кону стоял не только покой отца, но и ее собственный. Понятно, что Лилия не просто в бильярд собралась там поиграть, а перед Денисом задом повертеть, чего Юлька допустить никак не могла. Не хотела, чтобы Лилия к нему и близко приближалась, пытаясь соблазнить своими формами. Пусть другими мальчиками играет, а Дениса не трогает. Он не для нее, не для ее развлечений. У Лили таких игрушек полно.
Старшая сестра заметила, как
— А тебе-то что? — посмеиваясь, спросила. — Или сама неровно дышишь к нему? — развеселилась еще больше, что очень уязвило Юлю. На нее накатило бессилие. Именно в этот момент девочка поняла, что есть вещи, с которыми она справиться не в состоянии. Тут деньги и власть папы ей ничем не помогут, а в случае с Денисом, — только усугубят ситуацию.
Несколько секунд она смотрела на Лилию, застыв на месте, не замечая, что пенная вода капала с рук на пол. Старалась сохранить спокойствие, держалась, что есть силы, чтобы не показать чувств, что забурлили внутри. Мысли, как назло, лихорадочно носились в голове, словно добавляя жару. В конце концов… Ее отец — старший брат, он главный…
Юлька стиснула кулаки, окатила Лилию холодным взглядом и широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами. Чтобы в этой жизни отхватить или удержать лакомый кусок, нужны здоровые крепкие зубы… А в Юлькиной улыбке не было доброжелательности, скорее, желание заморозить Лилю на месте.
— У тебя слишком богатая фантазия. Умерь свой пыл, — улыбка младшей сестры угасла, кристаллики льда подернули взгляд серо-зеленых глаз. — Имей совесть. Ты находишься у меня в доме, веди себя прилично! Или у тебя совсем крышу снесло? Сядь, прижми свой зад к стулу, съешь еще один кусок торта и успокойся.
Лилия опешила. Впала в короткий ступор. Она, конечно, знала, что у Юльки характерец еще тот… Они часто ссорились, препирались, но ни разу до того времени Юля не говорила с ней таким высокомерным и уничижающим тоном. Лилия не сразу нашлась, что ответить.
— Ненормальная, — фыркнула она и вышла из кухни. Это все, что она придумала сказать.
Юля прислушалась к шагам. Правда, шум льющейся из крана воды мешал это сделать. Но все же, удалось уловить шаги Лилии по лестнице. Она поднималась в спальню. Юлька вздохнула свободнее. Одну битву она выиграла. А сколько их еще — неизвестно… И самая главная не с сестрой и кучей таких же ополоумевших от любви девиц, а с самим Шауриным. Это даже не битва, а целая война. Они с Денисом подружились, общались свободнее, но хотелось других взглядов и других слов. Чтобы перестал он видеть в ней малолетнюю подружку. Кажется, что это сделать почти невозможно. Если бы могла, Юля спросила бы совета у матери. Но она не могла. Оставалось надеяться только на себя.
Лилию можно понять. Юлька и сама такой стала. Ополоумевшей от любви. Хотелось быть с ним рядом, смотреть на него бесконечно, говорить обо всем на свете, у них всегда так мало времени на разговоры, а она столько еще про него не знала… Как он живет, где живет, что любит или не любит. Что ест, в какой позе спит… Ее волновало абсолютно все. Он сегодня был какой-то особенный, таинственный. Но, может, это черный цвет создавал такое впечатление. Впрочем, Денис всегда был закрытый, вот и хотелось Юле знать о нем как можно больше. И смотреть хотелось, не в спину, скрываясь, а в глаза.
ГЛАВА 16
Когда
Иногда после встречи с ним Юля чувствовала себя опустошенной. Не хватало ни сил, ни слов. Не хотелось ничего делать, даже шевелиться. Тогда она могла лежать на постели часами, просто глядя в потолок. Без мыслей. Оказывается, и так бывает. А все потому, что каждый раз она ждала, что в их отношениях что-то изменится. Но ничего не менялось…
Интересно все девушки так на него реагировали или только она сама была такой чувствительной натурой? Знает ли он, какое производит впечатление?
Наталья все чаще стала бросать на Дениса испытующие взгляды. Наверное, внимание дочери к нему не осталось тайной за семью печатями. Потому Юля всерьез опасалась, что скоро ее секрет всплывет наружу. Не представляла, как отреагирует мать, узнай она о ее чувствах. Но раньше времени испытывать судьбу не хотелось.
Первые дни октября. Дождливые. На редкость холодные. Бабье лето в этом году пронеслось лихо и незаметно. Но осень непревзойденная оптимистка. Заставляет людей ценить яркость и красоту жизни, будоража пышным цветом перед долгой зимой. Сложно, однако, не поддаться апатии в дождь. Не впасть в меланхолическое настроение, когда капли за окном ритмично отбивают унылую песню в унисон сердцу.
— Витя, как дела? — равнодушно спросила Юля.
— Нормально, — пробубнил Самарин, не выдав ничего нового и даже не глянув в зеркало заднего вида.
А Юля просто так спросила, из вредности, так сказать, ради развлечения. Хотела проверить, появилось ли в его лексиконе хоть одно новое слово. Нет, не появилось.
И откуда только отец откопал этого Самарина? Раздражал он ее жутко. Из себя выводил своим непробиваемым тупизмом. Здоровался и прощался сквозь зубы, словно рот у него только для того, чтобы есть и пить. Слова не вытянешь. Сейчас домой ее вез, до танцев не много времени осталось, — только на то, чтобы сумку в комнату закинуть и поесть. А потом несколько часов хорошего настроения. Танцевать Юлька любила. Не сказать, что были у нее к этому делу какие-то выдающиеся способности, но получалось. Преподаватели хвалили, хотя некоторые элементы давались с трудом. Но оно и к лучшему. Когда что-то у Юли не выходило, она старалась прилагать к решению проблемы все усилия, отодвигая переживания на задний план. Забывалась, когда шла вперед, и душевные терзания перед трудностями отступали.