Ставка лоха
Шрифт:
— Гарри хочет просто напугать ее.
— Не учи ученого, мать твою, — отрезал Водяной.
Болото стало безжизненно спокойным. Тигр услышал присвист собственного дыхания.
— Остальные бабки положишь в багажник, — велел Водяной, как будто они уже договорились.
— Я… мне надо спросить Гладкого Камня.
— И пушку. Небольшую и легкую.
— Хорошо.
— С маслятами.
— Хорошо…
— И еще передай Гладкому Камню от меня…
— Что?
— Чтоб в следующий раз не посылал щенков выполнять мужскую работу.
Тигр не понял,
Городского клоуна звали Рассел Попджой. Он был сержантом полиции округа Брауард, отряженным в район Дэйви. Неделю назад он нанес визит Рею Хиксу и вытряс из него четыре тысячи двести долларов за то, чтобы тот мог спокойно развернуть свою ярмарку, не боясь, что его потревожат или прикроют.
Хикс не ожидал увидеть его в больнице. Но Попджой пришел в палату мистера Борегара в воскресенье вечером, когда время посещений почти закончилось. Он был огромен — еще пара сантиметров, и его можно было бы назвать великаном. Его мышцы вздувались, как у штангиста, красное лицо испещряли веснушки. Он посмотрел на мистера Борегара, привязанного к кровати, потом на монитор, отслеживающий сердцебиение обезьяны. И покачал головой.
— Он что…
— Поправится, — перебил его Хикс.
Кризис миновал предыдущей ночью. Мистер Борегар потерял много крови, но у шимпанзе большое, сильное сердце, они живучи.
— Видел я его как-то в Луизиане, — сказал Попджой. — Я сам оттуда. Видел в зоомагазине. Мальчишкой еще. — Сержант вертел в руках фуражку, не зная, продолжать или нет. Решил все же продолжить. — Хозяин там был один, старый идиот. Говорит мне: «Гони доллар, и он тебе песенку сыграет». Ну дал я ему доллар. И подошел к клетке.
Веки мистера Борегара дрогнули. У него в горле что-то булькнуло. Хикс взял бутылку воды, из которой торчала соломинка, и поднес к губам шимпанзе. Тот сделал глоток и снова уснул.
— Прям как ребенок, — расчувствовался Попджой. — Ну да вы сами знаете.
Хикс поставил бутылку на стол и утвердительно кивнул.
— Так о чем я? — продолжил сержант. — А, да. Чудно так. Стою я, значит, у клетки, он берет укулеле и начинает играть старинную песню каджунов. «Почему мой пес не лает, когда ты приходишь». А я-то и слова не успел сказать.
— Вам нравится эта песня?
— Моя любимая. Как будто он мысли мои прочитал.
Многие говорили так о мистере Борегаре. Хикс полагал — это потому, что они не привыкли к обществу животного, не уступающего им в умственном развитии. Пришла медсестра и сказала, что Попджою пора уходить.
Хикс проводил его в коридор. Сержант достал из кармана блокнот и открыл его.
— Есть у меня зацепка на того, кто в него стрелял. Один паренек сидел на «чертовом колесе» и видел, как черный лимузин затормозил около трейлера. Из него вылез человек и проник в трейлер. А потом вышел оттуда, и в руке у него был предмет, по словам
— Черный лимузин?
Попджой кивнул.
— Парень номер не разглядел. Но я тут подумал, может, вы знаете, чей это лимузин.
Хикс отлично знал. Это был тот тип из Нью-Йорка, который заплатил ему за то, чтобы англичанин и его шлюха с часок повыигрывали на аттракционах. У него сохранилась визитка того типа. Она лежала в бумажнике.
А что Попджой станет делать с этой информацией? Арестовать типа не получится — недостаточно улик. Но они могут заглянуть к нему и вытрясти из него деньги. Вот почему Попджой приехал в гости.
— Извините, — ответил Хикс.
Попджой смотрел разочарованно. Он закрыл блокнот и убрал его. Потом положил руку Рею Хиксу на плечо и держал ее так долго, что это Хиксу не понравилось.
— Я хочу помочь. Запомните.
— Пошел к черту! — сказал Хикс, когда Попджой уже ушел.
30
Билл Хиггинс просидел в машине весь субботний вечер, присматриваясь к дому Сола Хаймана. Раза два его сморило, но в основном он не спал. И теперь расплачивался за это. Воскресенье, семь утра — и ощущение у него такое, что его переехал здоровенный грузовик. Старик взялся за то, чем следовало бы заниматься молодым.
А ночь выдалась унылой. В три часа он позвонил Солу по частной линии, достав номер через знакомого полицейского из округа Майами-Дейд. Когда Сол ответил, Хиггинс повесил трубку. Он мог бы поспорить, что Сол так и не сомкнул глаз.
Поэтому-то Хиггинс и не уехал. Чтобы Сол, то и дело выглядывая в окно, видел человека, который выкурил его из Лас-Вегаса и теперь сидит тут. Этого будет достаточно для того, чтобы его дефибриллятор забарахлил.
Он включил радио и попытался найти новостную станцию, не рассчитанную на латиноамериканцев. Подумал, не позвонить ли Тони, просто спросить, есть ли результаты, но отказался от этой затеи. Если Тони захочет поделиться чем-то, сам позвонит. А так лучше не путаться у него под ногами.
Познакомились они в Атлантик-Сити в 1978 году. Хиггинс приехал давать показания против дилера блэкджека, который обобрал казино в Рино за пару лет до того. В те времена Атлантик-Сити кишмя кишел шулерами — мошенники называли город «кондитерской лавкой», — и Хиггинс решил поделиться опытом с местной полицией в том, как распознавать нечистых на руку игроков. Полиция обрадовалась. Тони, тогда еще инспектор, оказался одним из его учеников.
Со временем между ними завязалась дружба. Хиггинс сразу понял, что Тони — не какой-нибудь заурядный полицейский. У него была мощная интуиция и отличные мозги, что редко встречается в органах правопорядка. А еще он отличался крайней вспыльчивостью. Все знали: лучше его не трогать. Впрочем, в этом Тони походил на многих полицейских, в том числе и на самого Хиггинса. Билл знал про себя, что закалился за годы, проведенные в Хаскеллском институте. Откуда это у Тони, он понятия не имел.