Стать сильнейшим - 2
Шрифт:
Увидев, что Ячи начинает выдыхаться, Кеншин тут же воспользовался этим и, сжав волю в кулак, с силой пнул девочку под дых. Йоруичи тут же атаковала и достала бедро выпрямившейся ноги. Брызнула кровь, но мужчина даже не обратил внимания на неглубокий порез, присел на раненую ногу и умелой подсечкой опрокинул Ичи на спину. Еще в падении девочка оказалась связана умелым рикудзёкоро.
– И снова вы убиты,– констатировал экс-капитан десятого отряда, дематериализовав занпакто и сняв бакудо с Ичи. Девочка тут же спокойно рухнула на песок, едва дыша от усталости – последние секунды она сражалась
Ячи раскинулась на песке с умиротворенной улыбкой и наслаждалась секундной передышкой. Кеншин одобрительно кивнул: в момент удара он заметил зарождающееся бакудо между своей ногой и кожей Ячи. Похоже, что девочка научилась мгновенному формированию кидо. Да, такие заклятия намного слабее, но порой совершенно незаменимы.
– Сегодня вы сработали неплохо,– отец помог девочкам подняться, чувствуя, как они дрожат от усталости.– Пожалуй, завтра можно будет продолжить. А пока что…
Сдвоенный визг, громкий всплеск, тучи горячих брызг и облако пара. В голову папули, самым подлым образом бросившего уставших девочек в горячий источник, тут же полетел сокацуй. Кеншин отбил голубой шар небрежным взмахом ладони и со смехом скрылся, провожаемый двумя обиженными взглядами.
Кеншин поднялся на первый уровень и принялся отслеживать обстановку в Каракуре. Позволять Бьякуе и Абараю забрать Рукию без боя, или же как следует избить своего ученика? А лейтенанта можно и к праотцам отправить, если будет мешаться под ногами. «Раз уж не получилось уничтожить Хоугиоку без колоссального ущерба одному из миров, придется перейти к запасному плану,– думал экс-капитан десятого отряда.– И мне он нравится куда больше, чем простое вырезание Айзена и кучки слабеньких арранкаров в Уэко Мундо!»
Через час к нему тихонько зашла Ячиру.
– Можно?
– Конечно.
Девочка подошла поближе цепким взглядом окинув обстановку в Каракуре. Кеншин отметил этот взгляд и с гордостью подумал, что при всем своем нежелании взрослеть Ячи может быть серьезной.
– Может, хватит?– тихо спросила девочка.
– Чего?
– Этих тренировок. Папочка, я же вижу, как тебе больно,– Ячи схватила отца за ладонь и стиснула ее в тонких пальчиках.– Не надо так себя насиловать, хорошо? Ты уже много сделал, я заметила, как мы стали сильнее. Может, хватит? Можно ведь сделать это по-другому… тебе ведь очень больно, я вижу. И не отрицай, не надо нас обманывать, мы больше не маленькие.
– Да, мне больно,– легко признал Кеншин.– Но, к счастью, а может, и к несчастью, я способен мыслить трезво и в таком состоянии.
«Не слишком ли взрослые рассуждения для пятнадцатилетней девочки?»– подумалось мужчине. Ячи продолжила стоять, сжимая его ладонь в обманчиво тонких пальчиках.
– Папочка,– вдруг окликнула девочка.
– Да?
Ячи быстро наклонилась к сидящему отцу и коснулась губами его губ, тут же отстраняясь и отчаянно краснея. Экс-капитан десятого отряда только вздохнул. «Я надеялся, что боль притупит чувства,– мужчина бросил взгляд на жмурящуюся девочку.– Эх, Ячи, Ячи. И что же мне делать?»
– Прости, папочка,– еле слышно выдохнула девочка.– Я…
– Иди сюда,– мужчина притянул ее к себе, усадил на колени и обнял, мягко прижимая к груди.
– Папочка… я…– шептала девочка.– Кажется, я…
– Ш-ш-ш, милая, все хорошо,– шептал отец, баюкая дочь и думая, что же ему делать. «Валить и трахать!»– тут же подала голос Кьюкетсуки и испуганно пискнула, ощутив эмоции своего хозяина. Дух занпакто быстренько смылась куда-то во внутренний мир и перестала ощущаться.
– Папочка… я тебя люблю…– прошептала девочка, поднимая заплаканное лицо.– Ты ведь любишь не только мамочку, да?
И тут пискнули динамики, оповещая о появлении новых реацу. Тут же вывелась картинка с места возникновения. Кеншин ухмыльнулся, увидев убегающую Рукию и Абарая, преследующего ее по крышам домов и загоняющего точно в руки Бьякуи.
– Последи за обстановкой, хорошо?– Кеншин мягко пересадил девочку в кресло и коснулся губами темени, после чего вышел из тела и скрылся в сюмпо. Ячи не обратила внимания на тело с искусственной душой – отец попросил Урахару встроить душу в гигай и подавляет ее деятельность одним своим присутствием. Полезная функция. Можно моментально покинуть тело и отправиться на место событий, как сейчас.
Кеншин возник на крыше дома и начал наблюдать за развитием событий.
– Йо, Рукия!– Абарай тут же прыгнул на девушку, нанося рубящий удар. Кеншин нахмурился: гибель Рукии не входит в его планы, а удар…
Внезапно яркая белая молния пробила руку лейтенанта шестого отряда. Рукия испуганно шарахнулась в сторону под крик Абарая. Ренджи закричал скорее от удивления, чем от боли, и едва не выронил занпакто.
– А теперь назови мне причину, по которой мне не следует убить тебя здесь и сейчас,– Кеншин возник рядом, заставив девушку вторично шарахнуться в сторону и на этот раз упасть на попу.
– РУКИЯ!!!! – раздалось за спиной. Кеншин ухмыльнулся, почувствовав движение Бьякуи Кучики. Его ученик стал очень хорош в сюмпо, Кеншин при всем желании не сумел бы его остановить, с такого-то расстояния. Да, возможно, Бьякуя нанес бы один удар, а не два, но смысл дергаться? Свое капитан шестого отряда еще получит.
– Пойдем, Рукия,– Бьякуя повернулся к сестре. Серые глаза изумленно распахнулись.
– Только не говори мне, что ты только сейчас заметил, – покачал головой Кеншин.
– К-капитан Карасу-доно?– удивился глава клана Кучики.– Но… как?
– Вообще-то, я здесь живу,– уже совсем раздраженно отозвался Кеншин.– А теперь готовься, сейчас я вышибу из тебя дерьмо и посмотрю, насколько сильнее ты стал за эти…
– Не поворачивайся к врагу спиной!– заорал Абарай и с силой вонзил занпакто под лопатку Кеншина…
Мираж рассеялся, а левая рука с зажатым в ней занпакто несколько раз провернулась вокруг своей оси. Брызнула кровь, ослабевшие пальцы выронили рукоять широкой катаны, клинок которой хрустнул, под ногой Кеншина, как сухая палка. Дикий, полный боли и ужаса крик разорвал ночную тишину, полубезумный взгляд уставился на изуродованную руку. Осколки костей, расщепившихся от внезапного рывка и кругового движения, разорвали кожу и мышцы в клочья, и этот вид породил новый крик ужаса и боли.