Стать Магом
Шрифт:
Я хмыкнул, заметив, как побледнел парнишка.
— Ну а о нем самом? Как думаешь, получится из него хороший боец? — уточнил я.
— Думаю да. Он, как вырастет, посильнее тебя будет, пожалуй. Да и сейчас он вполне может заниматься с тобой по дорсайской технике.
— Дорсайской? — уточнил я, не понимая, о чем он говорит.
— Ну да. С этими всеми обманками и уклонениями. Дорсайцы подобное любят.
— Вот оно что, — понимающе кивнул я. — Ладно, так и быть. В следующий раз ты присоединишься ко мне. Сейчас отнеси вещи в стирку, а затем беги
— Молодец, — бросил в пустоту мой наставник, когда Чез покинул мыльню, прижимая к груди охапку нашей одежды.
— Да ладно, — отмахнулся я, — чего уж там.
— Да я не про тебя, — ухмыльнулся здоровяк, — я про пацана. Решился-таки. Нормальным человеком вырастет, если приложим усилия. А если ты продолжишь его рядом держать, то вернее слуги у тебя не будет.
— Может ты и прав, — задумчиво проговорил я, — только, ведь, сам знаешь, что мне слуги особо не нужны. Я бы предпочел, чтобы он, со временем, стал верным другом.
Гральф на эти мои слова лишь хмыкнул и молча прошел в соседнее помещение, где нас дожидались несколько чанов с горячей водой.
Пока мы приводили себя в порядок после выматывающей тренировки, Тайла, добрая душа, накрыла для нас, с моим новым учителем, небольшой столик прямо в патио. Знала, что мы обязательно попремся туда и будем сидеть чуть ли не до ужина. Знала, так же, что без одного-двух кувшинчиков с вином, мы разговоры не разговариваем. Ну и проявила заботу о своем хозяине и его приятеле.
— Хороших ты себе слуг нашел, — приложился вышеупомянутый приятель к своей кружке, после чего запустил свою здоровенную лапищу в тарелку с нарезанным окороком и, сцапав сразу несколько кусков, отправил их себе в рот.
— Есть такое, — не стал спорить я, следуя его примеру, — но ты давай, не съезжай с темы. Рассказывай, что там с этим, как его…
— Зурном, — подсказал здоровяк, — его зовут Зурн.
— Вот-вот, с ним самым, — кивнул я.
— Ничего. Совершенно ничего. Он клянется всеми богами, что не причастен к поджогу. А надавить на него я не могу, сам понимаешь.
Это было сущей правдой. Зурном звали одного из бандитских старшин, причем не из самых мелких. Именно ему Гральф платил за то, чтобы в «Голубчике» все было спокойно и именно на встречу с ним вчера ездил. Причем, сволочь, меня с собой брать отказался. Мол, я там буду лишним. И вообще, мне еще рано с подобными людьми пересекаться. Такой смешной, такой наивный Гральф. Я не стал переубеждать бывшего трактирщика. Рано или поздно, но он обязательно познакомится с моей второй, гораздо более неприятной ипостасью. Так зачем делать это раньше времени? Пусть и дальше считает меня просто юным авантюристом с аристократическими корнями.
— Понимаю, — вздохнул я. — Так может, это и правда не было поджогом?
— Слушай, — в голосе бывшего наемника послышалось раздражение, —
— Ну, про факел ты мне ничего не говорил, — ради справедливости уточнил я, пригубив из своей кружки и заедая выпитое тонко нарезанными ломтиками твердого сыра.
— Забыл, наверное, — пожал плечами здоровяк, — сам же помнишь в каком состоянии я тогда был.
— Помню, — согласно кивнул я. И действительно, тот разговор, что состоялся у нас с Гральфом по его позапрошлому приезду города, вряд ли можно было назвать состоятельным. Я был впечатлен своей находкой и перспективами, что она передо мною открывала, а бывший наемник, несмотря на целую ночь сна, выглядел жутко вымотанным. Видимо, нелегко ему дались полтора дня ударного труда. Одно хорошо — эпопея с пепелищем была закрыта, а все наемные работники «Голубчика» были уволены с небольшим выходным пособием. Что примечательно — большинство из них от денег отказались, прекрасно понимая в каком положении находятся бывшие хозяева.
— И что, этот Зурн, не собирается, случаем, вернуть тебе то, что взял у тебя за защиту? — поинтересовался я, спустя некоторое время.
— Смеешься? — невесело улыбнулся мой приятель. — Все деньги, что попадают в его загребущие лапки, намертво к ним прилипают. Не говоря уже о его невероятной жадности. Я платил ему каждый месяц все время существования трактира. И каждый раз он самостоятельно, и не по одному разу, пересчитывал принесенные мною деньги. А ты говоришь «вернуть».
— Так и что, в итоге, он тебе предложил?
— Ничего. Совершенно ничего. Ладно бы, если бы он настаивал на продаже ему участка, тогда еще можно было что-то заподозрить. Но нет. Он просто выслушал меня, поклялся, что ни он, ни кто-либо из его людей к произошедшему не причастны и на этом наша встреча закончилась.
— А он не боится, что все остальные откажутся платить, узнав, что никакой настоящей защитой тут и не пахнет?
— Никто не откажется. Все прекрасно понимают, чем чреват отказ. Тогда пожары будут случаться не раз в несколько лет, а каждую неделю. А то и не только они.
— Да понял уже, что чушь несу, — поднял руки в примирительном жесте я. — Но с Зурном этим мы как-нибудь позже разберемся. Ты лучше скажи кому ты мог так насолить, что тебе решили красного петуха пустить?
— Красного петуха? — переспросил Гральф, — Забавное выражение, но очень точное. А кому насолить? Да нет таких, вроде. Никаких дел с бандитами у меня не было. Ну, если не считать Зурна, но это нормально. У нас все ему платили. В остальном же — я просто вел обычную жизнь. Никуда не лез, ничем таким не интересовался. Да даже девок продажных не держал, из-за которых и могли бы быть такие проблемы.