Стать ближе
Шрифт:
Но когда он кладет руку на ручку двери, то просто закрывает ее, оставаясь в палате. Он подходит и садится на широкий подоконник, внимательно наблюдая за мной в течение нескольких секунд.
— Я закончил читать «Алую Букву» несколько дней назад, — наконец говорит Дэниел. — Я не принес ее с собой, потому что… — он делает глубокий вдох. До этого момента я никогда не видела его каким-то другим, нежели уверенным в себе и все контролирующим. — Я не планировал приходить сюда, но затем... ну, вот он я.
Дэниел жестом
— Если хочешь, можешь поесть, пока мы разговариваем... или пока я говорю, ну, ты понимаешь...
Я отрицательно качаю головой. Я была зла на него, когда он только вошел в комнату, но от того, что Дэниел нервничает, мой гнев исчезает. Я надеюсь, он здесь не потому, что принес дурные вести, но тогда я не могу представить, почему еще он может нервничать.
Дэниел смотрит на обложку книги, лежащей на моем столе, и уголки его губ ползут вверх в улыбке.
— Ну, дерьмо. Все намного хуже, чем я думал.
Я улыбаюсь в ответ, и его глаза задерживаются на моих довольно надолго.
— У меня складывается ощущение, что я подвел тебя, раз уж ты читаешь книгу о том, как оставаться человеком в нечеловеческих обстоятельствах, — говорит он. Его темные глаза становятся серьезными. — Расскажешь мне, как ты себя чувствуешь? На доске?
Я встаю с кресла и беру маркерную доску и маркер с тумбочки. Затем присаживаюсь на кровать напротив Дэниела и пишу:
«Я скучаю по прогулкам снаружи».
Он кивает головой, понимая меня.
— Еще пятнадцать дней. Мне жаль, что ты застряла здесь.
Я пишу другое сообщение:
«У меня такое чувство, что ты избегал меня».
Он тихо вздыхает и опускает взгляд в пол.
— Я не буду отрицать этого. Избегал. Ты оказываешь влияние на меня, Элисон. Я не уверен, что с этим делать.
Я ошеломлена его признанием. Я стираю сообщение с доски салфеткой, и мы минуту сидим в тишине.
Когда Дэниел снова поднимает свою голову, он говорит:
— В следующий раз, когда придешь в мой кабинет вернуть книгу, подойди к моей книжной полке и посмотри на фотографию в рамке, стоящую на стопке книг. На ней мой сын, Калеб. Ему шесть.
У Дэниела есть сын. Я никогда не представляла его с семьей. И учитывая его болезненное выражение лица и то, что его сына здесь нет, я понимаю, что это тяжелая тема для него. Я пытаюсь заверить его взглядом, что, что бы он ни сказал, это останется со мной.
— Я жил в Лос-Анжелесе, — продолжает он. — Я работал в Медицинском центре Калифорнийского Университета. Там я и встретился со своей женой, Джулией.
Женой. Мое сердце сжимается в груди. У него есть жена.
— Она работала там физиотерапевтом, а я проходил ординатуру. Мы встречались некоторое время, затем поженились, а через год появился
Хотя его голос отстраненный, я могу сказать, как тяжело ему вспоминать то, что Дэниел рассказывает мне. Выражение его лица при этом омрачено раскаянием.
— Джулия и я долго не продержались. Ей хотелось, чтобы я был более хорошим мужем и отцом, а я обижался на нее за это. Мне казалось, будто она не понимает, какую работу я проделал, чтобы оказаться там, где я был. Конечно же, она была права... мне нужно было больше стараться для семьи. Но я был ослеплен своими амбициями. Она оставила меня, и я понял, что подвел своего сына, но было слишком поздно. Я начал останавливаться в баре недалеко от больницы, чтобы пропустить стаканчик после работы. Потом это превратилось в четыре-пять стаканчиков.
Он встает и проводит рукой по лицу.
— Элисон, я — алкоголик. Прошло более двух лет с тех пор, как я последний раз пил, но я всегда буду алкоголиком. Когда я рядом с алкоголем, то не могу себя контролировать, — Дэниел смотрит в окно с несчастным выражением лица. — Когда я напивался, то делал то, чего глубоко стыжусь. Это все стоило мне медицинской лицензии на год, и, в конечном счете, заставило меня осознать, что мне нужно отправиться на лечение. А когда я вернул свою лицензию, то приехал сюда. Хоторн находится посреди леса. Алкоголь здесь не разрешен. Ближайший город в двадцати милях отсюда, и у меня нет машины. Преднамеренно нет. Это то место, где я должен быть, чтобы держать своих демонов взаперти.
Когда он окидывает меня взглядом, его темные глаза наполнены эмоциями.
— Ты понимаешь, о чем я говорю?
Я киваю, боль в его глазах разбивает мне сердце.
— Мне пришлось влиться в это место, — говорит он. — Оно помогает мне сохранить рассудок. И я никогда не рассказывал никому ничего из этого, но мне хотелось, чтобы ты знала, что всегда есть надежда. Всегда есть другой путь, даже если он и заводит нас в такое место, где мы и представить себе не могли, что окажемся.
Прогоняя слезы из глаз, я пишу на доске:
«Спасибо, что поделился со мной этим».
На его губах появляется намек на улыбку.
— Ты уже пережила худшее и выкарабкалась. Я могу это видеть. Не позволяй тому, что случилось с Хитон, отбросить тебя хоть на один шаг назад. Покажи ей, из чего ты сделана.
Я пишу еще одно сообщение под первым:
«Хорошо».
Дэниел кивает головой и смотрит на поднос с едой на кровати.
— Хочешь съесть это здесь или спустишься в столовую со мной?