Старый дом
Шрифт:
От его грубости Хельга опешила.
Кронбик между тем сдернул с баобаба халат, сунул в карман тетрадь и холодно произнес:
– К сожалению, у меня мало времени! Мы можем перенести разговор на другой день?
– Нет! Потому что он касается и лично вас тоже! – выпалила вдруг женщина, вставая на его пути.
– Вот как?! – в глазах Кронбика мелькнуло едва заметная тревога. Он на миг задумался, потом тихо произнес:
– Тогда я вас слушаю, – он снова уселся в кресло, сложил на груди руки и вопросительно посмотрел на стоящую перед ним женщину.
Какая глупая ситуация! Он даже
Похоже, доктору надоело ее топтание на месте, но извиняться за свою бестактность он не стал, лишь коротко кивнул:
– Снимайте ваше прелестное пальто и присаживайтесь.
"Наконец-то!" – она скинула пальто на спинку соседнего кресла, осталась в зеленом платье из джерси.
– Доктор, я очень благодарна за врачебную помощь, оказанную моему покойному мужу Эдварду, – начала издалека, присаживаясь. – Вы облегчили его невыносимые страдания… – тут она запнулась, подбирая слова, – …которые так терзали его перед смертью.
Словно вспомнив о необходимости дружеского участия, доктор мягко дотронулся до руки Хельги:
– Все в порядке, продолжайте!
– Но эта болезнь… она сожрала его в одночасье, хотя Эдвард никогда не жаловался на здоровье, тем более на головную боль… он был молод и красив… у него рос сын… – голос женщины задрожал, глаза наполнились слезами. – Скажите, доктор, почему это случилось именно с ним?!
– Сначала вы должны успокоиться, – Кронбик достал из халата платок, протянул Хельге. – Прошел уже значительный срок, вы должны были смириться с потерей, и мне странно, что вы опять задаетесь этим вопросом, на который я дал вам развернутый ответ еще два года назад. Но я готов повториться…
Взяв со стола чашку с остывшим жасминовым чаем, он передал ее Хельге.
– Вот, держите! Я не притрагивался… холодный он даже полезней, пейте и слушайте, – он подождал, пока она сделает пару глотков, и продолжил:
– Болезнь не выбирает молодых или старых, красивых или уродов. Человек сам порождает ее в себе, культивирует в своих негативных мыслях и чувствах. Она завладевает его разумом, и когда он больше не можем контролировать свои отрицательные эмоции, вот тогда болезнь поражает его тело. Отрицательная энергия нашей души переходит в телесный недуг. По мировой статистике десять процентов людей умирают от старости, около двадцати процентов – в результате несчастных случаев, и семьдесят процентов людей умирают от болезней. Если же брать конкретный случай, дорогая, то здесь наиболее вероятна генетическая предрасположенность вашего мужа.
– Почему вы считаете, что именно наследственность является причиной образования опухоли?
– В свое время вы наверняка изучили всевозможную специализированную литературу на данную тему. И, стало быть, прекрасно осведомлены о причинах возникновения глиобластомы, а сделать выводы методом исключения совсем не сложно. Я прав?
Хельга кивнула головой.
– Но вам отчего-то хочется услышать это от меня – извольте! Первым пунктом исключаем радиационное излучение, поскольку Эдвард не был физиком-ядерщиком или агентом спецразведки, он не работал ни на химическом, ни на каком-либо другом производстве с риском возможного облучения, а, насколько мне известно, был простым финансовым аналитиком.
Хельга опять кивнула, глядя в пустую чашку, зажатую в ладонях.
– Пункт второй! – Кронбик отобрал у нее чашку, поставил на стол. – Поскольку медицинское обследование ваш муж игнорировал – ведь у него ничего не болело, как вы говорите, то определить была ли у него доброкачественная опухоль, переросшая затем в злокачественную, не представлялось возможным. Идем дальше!
Вместе с креслом доктор повернулся лицом к Хельге, подался корпусом чуть вперед. Едва уловимый аромат лосьона нежно коснулся ее носа.
– Других злокачественных новообразований, способных дать метастазы в мозг, при вскрытии не обнаружено. Косвенные факторы, как то: наркотики, алкоголь, курение, способные в избыточных количествах подтолкнуть к возникновению патологического процесса, исключаются априори. Остается то, что остается – наследственность.
Доктор замолчал, не отводя взгляда от ее лица, потом тихо спросил:
– Вы знакомы с генеалогическим древом своего покойного супруга?
– Не-ет! – под гипнозом его зеленых глаз она едва смогла говорить.
– Когда вы выходили замуж, неужели свекровь не поведала вам некую тайну родового проклятья? – вкрадчивый голос доктора раздался вдруг у самого уха. Левой рукой он облокотился на спинку ее кресла, а правой уперся в подлокотник, буквально нависая над завороженной женщиной.
– Какую еще тайну? – пробормотала Хельга, чувствуя себя, как кролик перед удавом, но Кронбик лишь криво улыбнулся, вернувшись на прежнее место.
– Какую тайну? – повторила она чуть увереннее.
– Значит, вы не знаете… впрочем, спросите Роберту сами – очень занимательная история! Может быть, в ней вы и найдете ответы на свои вопросы, а сейчас… – доктор красноречиво посмотрел на часы, – …прошу меня извинить! Я и так опаздываю из-за вас на важную встречу. Жаль, что так и не довелось испить великолепного чаю – некогда!
Он поднялся из кресла и, доставая на ходу телефон, неторопливо двинулся в сторону уличного выхода.
"Черт возьми! Он сейчас уйдет, а она опять будет мучиться сомнениями!"
– Стойте, Гордон! Я не закончила! – громко крикнула Хельга вслед удаляющейся фигуре в белом халате. – Самый важный для меня вопрос: мой сын! Его ждет та же участь, что и Эдварда? Тогда, два года назад, вы сказали, что с ним все будет хорошо. Что вы имели в виду? Ответьте же мне!
Мужчина по инерции продолжал идти, но она увидела, как напряглась его спина. Вот он развернулся и решительным шагом направился обратно.
– Значит так, дорогуша! – раздраженно проговорил, глядя на нее сверху вниз. – Я имел в виду, что генетически болезнь может и не проявиться, но ваша женская логика, видимо, пошла другим путем… Что вам от меня угодно? Говорите прямо! – мочки его ушей запылали алым цветом.
"Дроня бы сказал, что он похож на цветущий кактус!" – вдруг пришла ей в голову глупая мысль, но на душе стало легко и спокойно.
В ответ она смерила доктора уверенным взглядом и произнесла:
– Вот мы и подошли к самой интересной части нашего разговора, но на этот раз, успокоиться надо вам, доктор! И выпейте, наконец-то, чаю, в самом деле!