Старшие Арканы

Уильямс Чарльз Уолтер Стансби

Внизу в гостиной котенок потянулся и зевнул. Сибил спустила его на пол, как только вошла с улицы, и попросила служанку присмотреть за ним. Но руки до него дошли лишь сейчас: м-р Кенинсби, Ральф, да и сама Сибил требовали внимания. А теперь добавились еще Джоанна и Стивен. Аарон Ли, глядя на сестру с настороженной ненавистью, произнес:

— Раз уж ты здесь, Джоанна, лучше бы тебе лечь в постель. Да и ему тоже, — кивнул он на Стивена.

— Да, Аарон, — покладисто, но с легким смешком сказала Джоанна. — В такую ночь плохо оказаться на улице, а?

Аарон огляделся; кроме них троих и котенка, в гостиной никого не было.

— Зачем ты пришла? — прошипел он.

— Повидаться

с тобой, дорогой, — отозвалась старуха. — И Стивен тоже. Он так любит тебя, мой Стивен. Так ведь, Стивен?

— Да, бабушка, — послушно ответил Стивен.

— Какой он большой, а, Аарон? — продолжала Джоанна. — Он намного больше тебя, правда?

Она соскочила с кресла и начала рыскать по залу, принюхиваясь. Наконец она добралась до котенка и уставилась на него. Котенок потерся о ее ногу, почувствовал мокрую ткань юбки и отскочил в сторону. Старуха нагнулась, почесала ему за ухом и начала приговаривать слова, которых никто кроме котенка не расслышал.

Котенок подпрыгнул, упал, перевернулся на спину и начал елозить по полу от удовольствия. Джоанна подозвала его, и он подобрался, внимательно следя за ее пальцами.

— Шла бы ты лучше отдыхать, Джоанна, — в сердцах воскликнул Аарон. — Сними это тряпье и заберись под одеяло, а то заболеешь.

— Ты глупец, Аарон, — отозвалась старуха. — Не то что болезнь, меня и смерть не берет. Я никогда не заболею. Я буду преображена, как только утраченное тело вновь станет единым. — Она повернулась к Аарону. — А где тогда будешь ты? Каково тебе будет в руках мучителей?

— Ты сумасшедшая, — проворчал Аарон. — Ты просто безумная старуха, погрязшая в своих бреднях.

Она отпустила котенка и чуть ли не подбежала к нему.

— Бредни, говоришь? — фыркнула она. — Ты помог спрятать моего младенца, Аарон Ли, а теперь говоришь, что это бредни?

— Твой младенец умер, — огрызнулся Аарон, и два старых человека яростно уставились друг на друга. — Разве ты до сих пор этого не поняла?

Она вцепилась в его одежду. От резкого движения брызги талого снега разлетелись по комнате.

— Мой младенец никогда не умрет, — крикнула она, — и ты знаешь это. Поэтому ты и ненавидишь меня. — Но тут как-то вдруг ее поведение изменилось. — Ты прав, Аарон, — забормотала она. — Да, да, ты прав. Дай мне твою постель, в которой спать, и твою тарелку, из которой есть, и однажды я дам тебе еду и постель в доме, лучшем, чем этот. Но сначала поцелуй меня, Аарон, и я никогда не пошлю Стивена вырвать у тебя из глотки тайну могилы, в которой вы похоронили его. Поцелуй меня, Аарон.

Аарон Ли порывисто встал и наступил на котенка, деловито обнюхивавшего его ноги. Котенок взвизгнул; Аарон оступился и едва не упал. Он яростно обернулся и пнул котенка ногой так, что тот отлетел к противоположной стене.

— Выброси его! — завопил он. — Вышвырни его на улицу. Кто его приволок? Стивен, поймай эту тварь и выброси за дверь.

Молодой человек, который все это время тупо подпирал стену, следя глазами за Джоанной, нерешительно шевельнулся. Джоанна не подала ему знака, и он, в один шаг оказавшись у стены, поднял котенка, совершенно скрывшегося в его огромных ладонях.

— Что мне с ним делать, бабушка? — гулким басом спросил он.

— Выкипи за дверь! — приказал Аарон.

— О нет, не надо, не выбрасывай его в снег, — сказала Джоанна. — Это такой ловкий маленький кот. Он очень маленький, но все сначала бывает маленькое. Он вырастет, вырастет. Пусть он спит на моем одеяле, Аарон; кошки чувствуют кровь и садятся в круг около тайного места, ожидая Бога. Ты когда-нибудь видел, какими глазами они смотрят на тебя, когда ты тасуешь карты? Видел

маленькие зеленые глаза и маленькие царапающиеся коготки? Дай его мне, и он будет спать, пока не придет должный час.

— Да ни один кот и близко не подойдет к твоим вонючим тряпкам, — сказал Аарон, тщетно пытаясь воззвать к здравому смыслу. Но старуха, не слушая его, подозвала Стивена и забрала у него котенка. У нее на руках он завозился и даже мяукнул разок, но вырываться не стал. Джоанна поднесла его к глазам, рассматривая и приговаривая что-то, а он уставился на нее в ответ. Примерно с полминуты они смотрели друг другу в глаза, потом Джоанна сказала:

— Покажи, где я буду отдыхать, Аарон. В этот момент вернулась служанка. Аарон переговорил с ней и бросил Джоанне:

— Иди с Анабель, она проводит тебя, — и обратился к Стивену:

— А ты иди со мной. Тебе дадут вытереться и перекусить.

— Ах нет, пусть Стивен спит в одной комнате со мной, — воскликнула Джоанна, — мы так привыкли, нам не по себе, когда мы врозь. Стог сена или погост, королевские покои или каменоломня — нам все равно, раз Стивен сторожит, пока я дремлю, а я бодрствую, когда он спит. Вот только он не умеет видеть мои сны. Я-то могу видеть его, но там только вода, ветер и огонь, и все это на земле, скрытой от других до прихода Горa.

С этим именем на нее снизошел покой; она прижала котенка к щеке и стала что-то напевать ему, идя за недовольной Анабель.

Стивену действительно дали «перекусить», но его не было за запоздалым суматошным ужином, на который вскоре собрались Аарон, Сибил и Ральф. Аарон пробормотал что-то насчет вероятной занятости Генри и, казалось, принял как должное отсутствие Нэнси, пожелавшей остаться в постели после всех переживаний. Сибил подумала, что Нэнси возмутила бы подобная трактовка событий, но в тот момент даже Сибил не до конца осознавала нависшую опасность. По словам Нэнси, Генри напустил бурю на Лотэира, воспользовавшись какими-то магическими приемами с картами Таро. Но и Нэнси не знала, а значит, не могла рассказать Сибил, о последовавшем вскоре после этого разговоре Генри и Аарона. Генри, очнувшись у запертой двери на террасу, увидел над собой лицо деда. Когда Аарон узнал о случившемся, то отшатнулся, потрясенный.

— Но тогда, — запинаясь произнес он, — мы не сможем остановить ветер, — и лицо его побелело. — Мы все погибнем.

— Да, — сказал Генри, — и это конец всем нашим ожиданиям.

И он отправился в свою комнату сидеть в темноте и размышлять о рухнувших надеждах, ожидать конца, который наступит, когда сила выпущенных на волю стихий ворвется в дом, и просидел так до самого прихода Нэнси. Но Аарон в глубине души не верил в подобный конец: такого просто не должно быть. Что-то обязательно произойдет, какой-нибудь невероятный случай спасет их. Он никогда не придавал значения вторжениям Генри в сферы стихий, так что Генри вполне мог ошибаться. Древние рукописи говорили о подобных возможностях, но и рукописи могли ошибаться. Они с Генри задумывали уничтожить гостя, исходя из предположения, что рукописи говорят правду, но буря могла подняться и сама по себе, Кенинсби вполне мог спастись; в обычную метель так бы скорее всего и случилось. Лотэйр Кенинсби не мог уйти слишком далеко, и вряд ли ему угрожало что-нибудь серьезное — если только снег и ветер не искали именно его. Ну а раз так, если все обойдется, значит, карты Таро и фигурки не обладают силой сами по себе, а являются только пассивным отражением универсальных мировых законов, и их тайна — только тайна знания и пророчества, а не созидания и управления. Тогда их гость вернется домой благополучно, да и всем остальным едва ли что-нибудь угрожает.