Старсайд

Астер Алекс

Я заперла дверь в ванную и дважды дернула за ручку, проверяя. Только после этого я начала снимать одежду, пока она не превратилась в кучу грязи на мраморе.

Чистое огромное зеркало отражает кожу, которую я прятала большую часть своей жизни.

Тонкие серебристые отметины, похожие на корни, расползаются по моему горлу, плечам, рукам, груди и бокам.

Серебряный — запретный цвет для смертных. Это цвет богов. Мои отметины делают меня странной. Опасной.

«Тронутая небом», как говорили мои родители.

Если бы король узнал

о моих знаках, меня бы бросили в темницу. Или добавили бы в его коллекцию. Или вскрыли бы и изучили. Я не знаю, какая из этих судеб хуже. Стеллан научил меня владеть клинком именно из страха, что однажды меня разоблачат.

И вот я здесь, прямо в его замке…

Я сглатываю. Я так долго прятала свою кожу, что нагота кажется почти неправильной. Мое собственное тело ощущается чем-то незаконным.

Я снова бросаю взгляд на дверь, проверяя, повернут ли замок, затем наклоняюсь над столешницей, изучая себя более пристально — выискивая новые отметины или раны. Это зеркало чертовски чистое. Я вижу себя четче, чем за все последние годы.

Я морщусь, когда мне наконец удается получше рассмотреть свое лицо. Я выгляжу в точности как человек, который последние полтора дня прожил в повозке. Порез запекся коркой крови. Грязь размазана по щекам, скрывая россыпь веснушек. Глаза покраснели, но темно-синий цвет по-прежнему ярко сияет. Пряди дико торчат из кос. Придется вымыть голову не один раз, чтобы вычистить эту въевшуюся пыль.

И всё же… я добралась до замка относительно невредимой.

Пока что.

Ванна наполнилась. Я погружаю сначала одну ногу, затем другую, напрягаясь от обжигающего жара — а затем со вздохом опускаюсь в воду полностью. Кисти рук свело от того, как крепко я сжимала рукоять меча; мышцы предплечий так и ноют, когда я хватаюсь за края ванны. Бедра гудят после долгих часов, проведенных в седле.

Теперь мои ноющие мышцы будто плавятся. Впервые за долгое время тело становится почти бесхребетным. Жаль, что у меня нет времени насладиться этим сполна, но его действительно нет. Пир не ждет.

Я начинаю оттирать себя бруском мыла. Одного раза недостаточно. Я тру снова и снова. Расплетаю волосы и промываю их несколько раз, прежде чем попытаться прочесать пряди пальцами.

В дверь раздается стук, и я в панике дергаюсь, но тут же вспоминаю, что она заперта.

— Нам скоро выходить, — кричит Кира с той стороны.

С легким вздохом сожаления я выбираюсь из ванны и заворачиваюсь в мягкое полотенце. Еще один стук заставляет меня покрепче прижать его к себе.

— В шкафу есть одежда. Открывай!

Я напрягаюсь.

Кира стучит снова.

Я не шевелюсь ни на дюйм.

Но я не могу вечно здесь прятаться. Мне нужна одежда. Я не должна вызывать подозрений. Я набрасываю на плечи еще одно полотенце, полностью закутываясь в него. Приоткрываю дверь лишь на узкую щелку.

Кира даже не смотрит в мою сторону, просто бросая мне вещи. Я снова захлопываю дверь и смотрю на два предложенных

варианта.

Простое платье с глубоким вырезом. Мечтать не вредно. Я отбрасываю его в сторону, даже не глядя.

Брюки и рубашка с длинным рукавом. Идеально.

Горло всё равно останется открытым, поэтому я отрываю рукава от своей старой рубашки и надеваю её под новую, чтобы оставить высокий ворот-стойку. Я поворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало. Цвета почти совпадают. Это не лучшее решение, но когда у меня будет больше времени, я переделаю новую рубашку получше, используя припасы из моей сумки.

Я быстро заплетаю волосы в привычном стиле, закалываю их шпильками и открываю дверь. Кира стоит с поднятой рукой, явно собираясь постучать снова. Её волосы теперь тоже убраны. Должно быть, она осознала, какой это риск, после того, что случилось с Уолдроном.

У неё в животе урчит. Мой желудок отвечает тем же.

Она вздыхает:

— Наконец-то. — Она хватает меня за руку и практически тащит из комнаты. — Пойдем знакомиться с королем.

Длинные столы занимают зал, который по размеру превосходит всю площадь Найтфелла.

Мечи развешаны вдоль стен, словно украшения. Серебряные мечи — их хватило бы, чтобы вооружить целый батальон.

То, что они не идут в ход прямо сейчас — свидетельство хрупкого мира между сторонами. И всё это благодаря Вратам. Благодаря соглашению, по которому бессмертные позволяют пятидесяти из нас проходить через них каждые пятьдесят лет, чтобы мы могли попытаться добыть немного магии для себя.

Я не единственная, кто пялится на оружие. Мужчина рядом со мной смотрит на клинки с нескрываемой жаждой. У него резко выступают скулы. Новая одежда ему явно не по размеру; ткань скаталась на бедрах.

Во время Отбора и Квестрала наше оружие станет гранью между жизнью и смертью. Лишь у немногих в этом зале есть мечи, способные сравниться с теми, что мерцают прямо над нами — совсем рядом, но вне досягаемости, будто издеваясь.

Мы продолжаем стоять, столпившись у задней стены. Никто не хочет садиться первым.

Худой мужчина начинает нервно переминаться с ноги на ногу, когда слуги вносят серебряные подносы с едой. Сквозь просветы в толпе я вижу горы картофеля. Мясо. Даже рыба — что просто поразительно, учитывая, как далеко от побережья мы находимся.

С другой стороны от меня Кира шумно сглатывает.

— Даже не знаю, чего я хочу больше. Тот меч или вот ту индюшачью ножку.

Её желудок снова подает голос.

— Определенно ножку, — заключает она как раз в тот момент, когда двери в противоположном конце зала распахиваются. На мгновение воцаряется тишина, полная предвкушения.

И тут входит король.

— Он ниже, чем я думала, — шепчет Кира, и я толкаю её локтем в бок.

А ведь она права. Он гораздо ниже, чем на тех пропагандистских листовках, которые его стражники время от времени оставляют в деревнях и которые я собираю для растопки.