Старсайд
Шрифт:
— Ты уже говорила.
— Ты уже говорил, — повторяю я сквозь зубы. — Почти слово в слово. — Я склоняю голову набок, глядя на него. — Или ты изменил свое мнение о моих шансах на выживание?
Он молчит.
Ему и не нужно отвечать. Я сделала это. Я добыла Рейкеру лекарство. Он восстановился. Я получила приглашения, которые позволят нам добраться до Земель Богов всего за несколько дней.
Я отталкиваюсь от ворот, отгоняя эти чувства, которые мешают сосредоточиться.
Поход — это всё, что имеет значение. Он должен быть на первом месте.
И сейчас,
— Дом Родина, — шепчу я.
Рука Рейкера сжимает мой локоть — и в следующее мгновение мы исчезаем.
Если Рейкер и удивлен нашему месту назначения, он этого не показывает. Напротив, кажется, он доволен тем, что мы пропустили все Дома, кроме одного. В любом случае, мне плевать.
Особенно после того, как он был так неприятен, несмотря на все произошедшее. Неужели он думает, что мне хочется вымаливать клятвы у этих мужчин? Думает, мне доставляет удовольствие давать обещания, которые я почти наверняка не смогу сдержать?
Черные железные ворота, перед которыми мы оказались, начинают расходиться сами собой, издавая пронзительный вой.
Сразу становится ясно, что этот дом призван чтить Бога Смерти, по крайней мере, внешне.
Дом Родина высечен из чистого темного обсидиана. Аллея выложена возвышающимися статуями. У всех один и тот же сюжет: мужчина с рельефными мышцами, вооруженный грозным мечом.
Страх просачивается в мою кровь. Это тот самый бог, которому нужна моя голова. Тот самый, что коллекционирует украденных невест.
Неужели он и правда так выглядит? Или это лишь приукрашенное изображение?
Как только мы достигаем дверей дворца, они открываются, подобно воротам. Нас уже ждет служанка.
Поза этой бессмертной скованна. Она выглядит так, будто пребывает в состоянии вечного ужаса.
— Добро пожаловать в Дом Родина, — говорит она, низко кланяясь. — Прошло… прошло так много времени с тех пор, как у нас были гости.
Я натянуто улыбаюсь; беспокойство уже скользит внутри меня.
— Вы голодны? Будет пир, разумеется, но…
— Пир? — переспрашиваю я.
Она кивает. — Как велит обычай Великих Домов. Всех гостей приветствуют лучшим, что мы можем предложить. Пиры. Подарки. Наши древнейшие вина.
Еще раннее утро. Я качаю головой. — Было бы неплохо просто отдохнуть, — говорю я. Рейкер рядом со мной молчит.
— Конечно. Я… я провожу вас в гостевые покои.
Служанка поспешно взлетает по ониксовой лестнице, оглядываясь на дверь, словно ожидая, что лорд дома внезапно появится. Он не появляется, и она торопится показать нам наши комнаты, расположенные прямо друг напротив друга. Не знаю, радоваться мне или огорчаться. При первой же возможности она снова убегает.
Я поворачиваюсь к Рейкеру, но обнаруживаю, что он уже шагает по коридору, вместо того чтобы зайти к себе.
—
Я прищуриваюсь, глядя ему в спину, и следую за ним. — Мы снова к этому вернулись? Ты меня игнорируешь? По-видимому, да, потому что он молчит.
Я вздыхаю, идя следом. Этот замок утопает в тенях. Я ловлю себя на мысли, что не спешу оставаться одна в своих покоях. Я наблюдаю, как Рейкер проверяет дверь за дверью, заглядывая внутрь, пока наконец не находит комнату, которая вызывает у него интерес.
— Библиотека. Как ни странно, в этом мрачном и заброшенном доме библиотека оказалась полна искусства. Полки с древними книгами заполняли просторное помещение, а стены были увешаны гобеленами. И на каждом — один и тот же сюжет: Бог Смерти. Но, в отличие от статуй, здесь были краски.
У Бога Смерти на гобеленах были серебряные волосы; высокий, статный, он противостоял рою чудовищных тварей. Его меч сиял так же ярко, как и волосы. Все полотна были выдержаны в одном духе: великий Бог Смерти на вершине горы трупов, или в окружении отрубленных голов, или восседающий на троне из костей. В углу возвышалась его статуя, огромная и пугающая. В полный ли она рост? Я внимательно изучила её, склонив голову набок и поджав губы.
— Знаешь… а он довольно горяч, — заметила я.
Рейкер одарил меня уничтожающим взглядом.
Я пожала плечом. — Что? Так и есть.
Его капюшон всё еще был опущен, и я видела, как сузились его глаза.
— Бриллианты и смерть. Вот что тебя заводит. Замечательное сочетание. — Он явно считал меня полной идиоткой.
Я посмотрела на него с притворным сочувствием. — Не стоит пугаться статуи, Рейкер. Это тебе не к лицу.
Он сверкнул глазами.
Я медленно подошла к нему, горя желанием испортить ему день так же, как он испортил мой.
— Или… ты боишься? В этом дело? — Я сделала еще шаг.
— Я ничего не боюсь, — отрезал он.
Я рассмеялась. — Ты выглядел чертовски напуганным при мысли о том, что я тебя поцелую. — Я вспомнила, как расширились его глаза, когда я обхватила его лицо. Когда он понял, что я собираюсь сделать.
Его взгляд мог бы заставить завять целое поле цветов. — Я никого не целую.
Я вскинула бровь. — Это правило такое? — спросила я в шутку, но он не ответил. Моя улыбка угасла. — Ты ведь не шутишь. — Я нахмурилась. — Ты что… никогда ни с кем не делил ложе?
Он посмотрел на меня как на умалишенную.
— Конечно, делил. Но трахаться и целоваться — это разные вещи. — Он выглядел совершенно омертвленным, словно сама мысль о поцелуе вызывала у него тошноту. — Я бы никогда не позволил кому-либо подобраться так близко.
Уголки моих губ дрогнули. — Ты ведешь себя так, будто поцелуй интимнее, чем секс.
— Так и есть.
— В твоих устах это звучит как нечто отвратительное.
— А разве это не так?
Теперь я улыбаюсь во весь рот. «Это не так уж плохо». Не то чтобы у меня был богатый опыт: я целовалась всего с одним парнем, один раз, еще подростком. Было нормально, но не настолько, чтобы я спешила повторить.