Стародум
Шрифт:
Такие телеги к нам приходят четыре раза в год — в начале каждого сезона. Летом ещё и десятину отдаём: те крохи, что у нас имеются. Хорошо хоть барщину отрабатывать не заставляют, но это не от доброты нашего господина. Живём далеко, вот и не припахивают.
— Жители села! — кричит на улице посыльный удельного князя.
Конь в золотой попоне стоит рядом с ним, всё такой же горделивый.
— Спасибо за щедрые дары, которые вы сегодня принесли барину Фоме Сивовичу. Хозяин этих земель очень доволен. Но это ещё не всё!
— Опять, — вздыхает папаня. — Опять хотят кого-то увести.
— … не волнуйтесь, — продолжает посыльный. — У работников будет еда и кров, а работа будет легче, чем здесь. Есть желающие?
Оглядываюсь по сторонам. Соседи выходят из своих домов, собираются вдоль дороги. Все смотрят на группу людей откровенно враждебно. Они уже уводили людей у нас, что было очень несправедливо. Но по крайней мере мы знали, что с ними всё будет в порядке. Работать в замке удельного князя — для некоторых завидная участь. Так ты сразу поднимаешься над обыкновенными смердами. Становишься на один уровень с ремесленниками.
Но не на Юрия Безумного.
Сегодня он к тебе милостив, а завтра последует за голосами в голове.
— Смелее! — продолжает посыльный. — Работа хорошая, и даже оплата будет!
— Оплата петлёй на шее, как же, — бормочет папаня. — Четверых увели и повесили. А теперь мало, оказывается.
— Работа на удельного князя — очень почётна! А хорошо покажете себя — сможете перейти к самому Мартыну Михайловичу! Всем известно, что Мартын Михайлович очень хорошо относится к ремесленникам и честным работникам.
Врёт, сука, и не краснеет! У Мартына Михайловича, князя Владимиро-Суздальского, тоже прозвище есть — людоед. Как-то не хочется проверять, насколько она близка к правде. Так и живём: в нашем княжестве безумец, а в соседнем людоед. Два брата, блядь, акробата. Один хуй, другой лопата.
Никто не выходит на столь щедрое предложение работы.
Никто не хочет работать на безумца.
Отправиться к Юрию в замок — всё равно, что шагать на краю обрыва. Никогда не знаешь, когда земля поддастся и утащит тебя за собой.
— Как жаль! — вздыхает посыльный. — Раз нет желающих, то нам придётся взять нескольких случайных человек.
Стражники расходятся в стороны, собираясь схватить трёх первых попавшихся людей. Может с ними ничего и не станет: будут работать в тепле и уюте. Но никто точно сказать не может. Слишком большой риск.
Смотрю, а окружающие засунули языки в задницы и молчат. Нет никого, вроде Никодима, что выскажется против слов знати. Обратить на себя внимание — означает вызвать гнев.
— Простите, — говорю. — Но вы не можете нас забирать. Мы не холопы, которыми можно распоряжаться. Мы — свободные крестьяне. Мы обязаны платить оброк и десятину, но вы не можете без позволения
Указываю на коня.
— Ты стоишь на пути своего господина? — спрашивает посыльный.
— Нет, конечно.
— В таком случае с дороги! Проверьте жителей!
Один из стражников достаёт из телеги клетку с обыкновенной болотной жабой и двигается к ближайшему сельчанину. Жабы — очень чувствительные создания. Они меняют цвет, когда оказываются рядом с человеком, которому лес силу дал. И чем больше сила, тем больше цвет меняет.
Разве что носить их с собой неудобно — дохнут в неволе.
Возле каждого из сельчан жаба меняет цвет на красный. Это самый начальный уровень силы, первая ступень: умение выбить искру из пальца или заставить двигаться лист от дерева, поднеся к нему руку на расстояние пяди. То есть, почти бесполезная. Многие жители деревни годами пытаются её развить, но времени нет, да и не выходит. Когда весь день в поле работаешь, трудно заниматься ещё и своей силой, в итоге многие забывают про неё. Только такие люди как мой батя, для которого лечение стало ежедневным трудом, способны развить силу до высокого уровня.
Иногда жаба меняет цвет на оранжевый — вторая ступень. В этот момент она громко квакает и начинает ползать из стороны в сторону.
Оранжевый цвет означает чуть более развитую силу, но всё равно маленькую. Такие люди уже могут зажечь костёр взглядом или наоборот, остудить пламя. Но потратят на это много времени — больше, чем если бы они зажгли его руками.
Затем жабу подносят ко мне. Крупное уродливое существо в клетке совсем не меняет цвет. Как была желтовато-зелёной, так и осталась. В удивлении стражник отходит назад и снова подходит. Тот же результат.
— Ты что, ещё свою силу не открыл? — спрашивает мужчина с копьём, издав издевательский смешок.
— Нет, — говорю.
— Сколько тебе лет?
— Достаточно.
Стражники принимаются заливаться хохотом точно так же, как совсем недавно это делали разбойники в лесу. Очень редко можно встретить человека без силы. Лес дал её каждому, нужно лишь понять, какую именно. Рано или поздно все находят свою, но это случается обычно до шести лет. Очень редко человек не может открыть свою силу к моему возрасту.
В детстве надо мной посмеивались, но только за спиной, поскольку мой кулак очень легко находил дружбу с головами обидчиков. Пусть силу я и не открыл, но Волибор — наш сельский здоровяк — научил меня как причинять боль. Это я умею в совершенстве.
Слыхал, в Новгороде был ремесленник, только через двадцать лет свою силу обнаружил: у него оказалась редкая способность делать свою задницу стальной. Вот такая дурацкая и ненужная сила. Если тебе кто-то захочет дать поджопник — переломаешь обидчику кости на ногах. Бывает и такое.