Стародум. Книга 3
Шрифт:
Вскоре от небольшой толпы остались лишь лежащие на земле, стонущие тела. Мы порубили около двух десятков людей, столпившихся в одном месте, но к нам со всех сторон уже бегут сотни. Злые, орущие, жаждущие крови. Враги наверняка поняли, что я тот самый лазутчик, поскольку прямо сейчас я — единственный человек, оставшийся на ногах среди побоища. Ещё и два меча летают вокруг меня.
Промедление означает смерть. Нужно уносить ноги, пока они у меня есть.
«Быстрее», — говорю.
«Тебя
«Знаю!»
Вместе с Ведой и Хладом мы забегаем в загон с лошадьми. Их здесь столько, что в глазах рябит. Духи оружия прикрывают мою спину: не дают сотням преследующих врагов приблизиться на расстояние удара.
Я пробиваюсь сквозь лошадей, а преследователи — за мной.
Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять — за мной следует целая людская река. Весь вражеский лагерь сейчас пытается настигнуть одного человека — меня. Если бы я не был среди лошадей, то они уже начали бы стрелять по мне из лука, а так боятся. Не хотят ранить своих скакунов.
Пришедшие в панику лошади начинают носиться, сталкиваться, сбивать с ног людей, оказавшихся на пути. Приходится прикладывать все свои усилия, чтобы пробиться на другую сторону загона. Бежать долго, поскольку загон очень большой. Всё-таки здесь находятся скакуны целой армии.
Теперь, когда моя маскировка больше не имеет смысла, я впитываю силу ближайшего человека, которого ощущаю. Это оказалось умение чувствовать рыб, чтобы успешнее заниматься рыбалкой. К сожалению, ни одной рыбы в округе нет. Следующая попавшаяся под руку сила — способность очень точно стрелять из лука, но лука у меня с собой нет. Ещё одна — очень красиво говорить…
Времени нет, чтобы сосредоточиться и найти хорошую силу. В итоге я просто бегу как обычный человек без сил. Матерюсь про себя, проклинаю всё на свете, но делаю это очень красиво.
«Выход уже близко!» — раздаётся голос Веды в голове.
«Сейчас рано уходить! — возражает Хлад. — Беги вдоль частокола, а мы освободим лошадей!»
Трудно соображать, когда за тобой гонится такое большое количество людей. Меня спасают мои быстрые ноги и духи, не дающие врагам приблизиться. Только эти две вещи разделяют меня и тысячи людей, желающих разорвать меня на куски.
Тем не менее я сжимаю зубы и говорю себе задержаться здесь ещё чуть-чуть.
Огромный загон для лошадей располагается в боковой части лагеря кочевников. Он отделён от внешнего мира частоколом: деревянными брёвнами, заточенными сверху. В нормальной ситуации перелезть через него — очень трудная задача, однако сейчас Веда открывает мне путь, попросту разрезав участок частокола несколькими движениями. Дерево валится в разные стороны, я выскакиваю наружу, но вместо того, чтобы убегать в лес, в безопасность, я поворачиваю в сторону и
«Так держать! — подбадривает меня Хлад. — Беги, а мы займёмся остальным!»
Мчусь всё дальше вдоль частокола, а рядом со мной красный и голубой мечи разрезают ограду лагеря на части. Испуганные лошади выпрыгивают наружу и уносятся в лес, пробиваясь через сугробы. Кого-то из них кочевники пытаются остановить, но сила человека — ничто по сравнению с силой лошади. Сотни животных пришли в ужас, они бегут в разные стороны, затаптывают попавшихся под ноги татар.
«Всё! – говорит Веда. — Убегай!»
Уговаривать меня не нужно. Тут же поворачиваюсь и со всех ног мчусь в сторону леса. Преследователи всё ещё бегут за мной, но расстояние постепенно увеличивается, поскольку они боятся отходить от лагеря.
Вместе со мной справа и слева мчатся десятки лошадей. Бедные животные испугались заварушки в лагере и решили убежать от неё подальше. Они не понимают, что бегут из безопасного места в опасное: в лесу их сожрут чудища, они замёрзнут, они заблудятся и не смогут найти еду, и в конце концов сами станут трупоедами, смешавшись телами с другими умершими животными.
Бегу до тех пор, пока ноги не начинают подкашиваться. Сердце стучит как бешеное, воздух ощущается густым и колючим. Этот рывок отнял у меня столько сил, что остановившись, я просто падаю на землю и некоторое время лежу в снегу, пытаясь прийти в себя.
— Тимофей, у тебя стрела торчит из спины, — произносит Веда.
— Что?
— Из лопатки. Мы с Хладом можем попытаться её достать.
— Не надо. Если её вытащить сейчас — может много крови вылиться. Обрежьте её на середине, чтобы она не болталась от своего веса.
Выглянув из сугроба, я вижу ужасающую картину: вдали медленно бредёт чудище в виде торчащих в разные стороны рук и ног. Какие-то из них человеческие, какие-то с копытами, кое-где виднеются оголившиеся кости. Эта тварь несёт в своей отвратительной клешне сразу двух мёртвых лошадей. Ещё одно существо движется следом: вымазавшееся в крови нечто, похожее на клубок волос.
Летом таких уродин можно встретить только ночью, а зимой они не только днём по лесам лазят, но ещё и к деревням выходят.
Ещё чуть дальше я натыкаюсь на странную живую слизь, очень медленно ползущую по тропинке с юга на север. Ещё дальше — гигантскую змею с плавниками и выпученными рыбьими глазами. Она висит на дереве, обнажив длинные зубы, только чешуйчатые кольца свисают с веток. За ней — что-то похожее на толстого человека с длинными руками.
— Как-то их много, — тихо произносит Веда.
— Мы их разбудили. Переполох в лагере, крики, бегущие животные. Лес проснулся окончательно. Всё, что может ходить, выбралось на охоту.