Стародум. Книга 3
Шрифт:
Плотной рукавицей поднимаю торчащую из снега стрелу, кладу на древко украденного татарского лука. Направляю наконечник в сторону бегущих всадников.
Время будто замирает.
Завывающий между деревьев ветер.
Облачка пара, поднимающиеся из наших ртов.
Духи напряжения, дрожащие в воздухе.
Мгновения тишины перед начинающейся бурей. Совсем скоро ударит молния и с неба польётся кровавый дождь.
— Ну что, ребята? — злобно спрашивает Вацлав Косой. — Наше любимое дело?
Мужчина натягивает тетиву от прямой руки до самого
Следом за первой стрелой, пятьдесят других срывается со своих мест и несётся к нашим целям. В мгновение ока скачущие на большое сражение кочевники растеряли весь свой пыл. Кому-то из них стрела вошла в плечо, кому-то в бок, некоторым в ногу. Даже незначительные раны впоследствии окажутся для них очень плачевными: перед выходом из лагеря мы смочили стрелы в наших ночных горшках. Прямо сейчас зараза проникает к ним в кровь, вызывая чудовищные болезни. Если они выживут и вернутся к себе после этого нападения, то позавидуют мёртвым. Многие из них лишатся ног и рук, из-за чего их друзьям придётся ухаживать за потерявшими боеспособность бойцами на чужой земле.
Участь — не позавидуешь.
Но мы их жалеть не станем.
Собратья по лесному делу посылают во врагов стрелу за стрелой. То же самое делаю я, хоть и не так ловко.
Двести всадников застыли на одном месте. Часть из них пытается развернуться и рвануть назад, выходя из-под обстрела. Ещё одна часть приняла невероятно мудрое решение бежать вперёд сквозь неутоптанный снег. Кто-то скачет в нашу сторону, пытаясь напугать. Многие застряли, окружённые умирающими лошадьми, корчащимися на земле.
На все их действия нужно время, но его нет: у нас полно стрел. В чистом поле две сотни всадников запросто разобрались бы с полсотней лучников. В снегу и неразберихе пятьдесят стрелков расстреливают конных воинов так же легко, как соломенные чучела.
Та маленькая кучка врагов, что бежит в нашу сторону, допустила самую большую ошибку: чем ближе ты к стрелку, тем легче ему в тебя попасть. Наши ребята нашпиговали их таким количеством снарядов, что хватило бы медведя свалить, не то, что человека.
Бегущие вперёд допускают такую же ошибку: они отделяются от основного отряда, оставаясь в одиночестве. Прямо сейчас они стараются выжить, но даже если выйдут из-под обстрела, то не смогут вернуться обратно, в безопасный лагерь у Стародума. Сами себя загоняют в ловушку, становясь между нами и большим отрядом Егеря, где-то возле деревушки Шишки.
— Пали по тем, что убегают, — кричит Емеля Сук.
Мы поворачиваем свои луки в бок, чтобы целиться в заднюю часть вражеского отряда. Десятки стрел несутся в людей и лошадей, пробивают меха, доспехи, кожу, входя в мягкую плоть. Всадники падают на землю, животные стараются унестись прочь, галопом, но снег не даёт. Они падают под ноги друг другу,
Некоторые скачут прямо через высокие сугробы, стараясь уйти, но ещё больше застревают.
«Всё без меня сделали, — недовольно замечает Веда в голове. — А я так надеялась, что хоть кто-то доскачет до нас».
«Прости».
Стрела за стрелой. Перед нами остаётся всё меньше врагов: почти все лежат на земле либо мёртвые, либо умирающие. Лишь маленькой части удалось ускакать назад, но их страдания только начинаются. Хотелось бы посмотреть, как им удастся оправиться от полученных ран. И какие у них будут лица, когда они будут смотреть на чёрные пальцы рук и ног.
Вскоре от скачущих на подмогу в Шишки кочевников остались лишь валяющиеся тут и там тела.
Пустив ещё несколько стрел в сторону копошащейся в снегу массы, мы откладываем луки в сторону и продолжаем сидеть на месте. Будь сейчас лето, мы бы вышли вперёд, чтобы добить недобитых. Сейчас же мы не будем рисковать: кто-то из кочевников наверняка выжил, и может пустить в нас пару ответных стрел. Лучше посидим на месте и подождём, пока холод закончит работу за нас. Мы-то сидим бок о бок, в снежном укрытии, а они на растоптанной земле, раненые и придавленные товарищами.
— Может, нам и ямской пост разрушить? — спрашивает кто-то. — Подмога уже не придёт.
— Нет, — говорю. — Там сотня человек — слишком опасно. Да и зачем нам этот ямской пост, если мы всё равно никого по дорогам не пропускаем.
Ближе к вечеру заявляется группа Егеря. Они дошли до самых Шишек, постояли немного на окраине леса, а затем развернулись и направились сюда. Они знали, что мы сидим здесь с луками наготове, но не знали, как всё прошло.
— Готово? — спрашивает Егерь.
— Всё как мы и планировали, — радостно отвечает Новик. — Они вышли, мы в них стрелять, они испугались и рванули в разные стороны.
— Не надо радоваться. Это означает, что Длинноухий действительно нас предал.
Прежде, чем вернуться обратно в свои землянки, мы со Светозарой выходим вперёд. Пусть мы и убили всех живых существ перед нами, работа ещё не окончена. Нужно сжечь поле боя. Избавиться от мёртвых лошадей, чтобы кочевники у Стародума не могли их съесть. Поскольку мы устраиваем против них войну на истощение, нужно перекрыть им все источники продовольствия. Даже такие.
Перед нами лежат многочисленные тела, замёрзшие и побледневшие. Всё оружие уже собрали наши воины. Мы с девушкой — последние оставшиеся.
— Люблю лошадей, — замечает Светозара, стоя над залитым кровью полем боя.
— Да, — говорю. — Я тоже.
— Хорошо, что не я стреляла в них. Я бы не смогла. Даже зная, что это нужно сделать.
— А я своё сердце сжал.
К сожалению, у нас не было никакого способа умертвить кочевников, оставив в живых их лошадей. Стрелы ранят любую плоть, которая окажется на пути.