Стародум. Книга 3
Шрифт:
Чувствую, как рядом со мной ворочается Никодим, дальше за ним — мужчина по прозвищу Белый, а ещё дальше — Станик Кедр. Все мы в землянке ворочаемся, стараясь остаться на своём месте.
Перенимаю силу Егеря, чтобы защититься от вражеских сил, но голос твари, зовущей сверху, совсем не сила, поэтому никакой защиты от этого нет. Наверное, я мог бы превратить Веду в копьё и метнуть его наверх, чтобы избавиться от твари, но мы сейчас посреди глубокого леса, в ночи. На нас могут накинуться твари, если проявим себя малейшим образом.
Приходится
Светозара сжимает мою руку. Никодим сопит и скрипит зубами. Ощущения такие, будто кто-то управляет мной издали, приходится каждое мгновение думать лишь о том, чтобы оставаться на месте. Обычно это простое действие, не требующее никаких сил, но сейчас это очень тяжёлая работа.
— Выходите, людишки, — продолжает тварь. — Я знаю, что вы меня слышите.
Никто не произносит ни звука, но в землянке разыгрывается настоящее сражение: один из наших мужиков уже встал на ноги и пытается подняться наружу по приставной лестнице. Остальные его держат, не дают сделать и шага.
Всё в полнейшем молчании.
Только звуки борьбы раздаются в темноте.
С другой стороны тоже слышится возня: кого-то целой толпой прижимают к земле, чтобы не позволить встать. Надеюсь, что в других землянках этот голос звучит слабее, и им не приходится столько сил прилагать, чтобы остаться внизу.
— Выходите сейчас же!
«Я помогу, — произносит Веда в голове. — На меня этот голос не действует».
Девушка-дух улетает, и вскоре начинают доноситься глухие удары. Скорее всего она превратилась в летающую дубинку и начала где-то там, наощупь, бить тех, кто пытается выбраться наружу. Будем надеяться, что боль и полученные синяки помогут им собраться с мыслями и противостоять зову.
Сражение в землянке постепенно затихает. По всей видимости, сопротивляться голосу чуть-чуть проще со временем. Первичный зов переборол — дальше легче.
— Воняет людишками, хочу людишек, принесите мне людишек, — продолжает увещевать тварь. — Смердит их гадкими телами.
Голос становится всё тише по мере удаления. Отчаявшись получить человеческое мясо, она бредёт прочь и завывает. Опасность миновала, но мы всё равно посреди вражеского леса, желающего нас сожрать.
Тварь возвращалась следующие две ночи и каждый раз звала нас наружу, но каждый раз мы успешно сопротивлялись. Спасибо Веде, что наставила шишек особо податливым.
Глава 13
Трудно вот так сидеть и не знать, что происходит в окружающем мире.
Наша сотня заняла дорогу между Стародумом и Ярым острогом, мы отрезали пути сообщения кочевников, но и сами не можем общаться с сотней Волибора на востоке княжества. Мы понятия не имеем, что происходит во Владимире, в Новгороде, и уж тем более не представляем, что там в Чернигове и Киеве.
Помогли ли горы Черногору, осталось ли его княжество нетронутым. Спрятался
Всё это остаётся тайной.
Периодически к нам приходят люди из соседних групп: из сотни Цельгоста, что заняла лес между Стародумом и Владимиром, из двадцатки Белослава Грома, что караулит возле острога, занятого врагом. Они передают вести нам, а мы передаём их дальше, но это, как правило, запоздавшие и не очень важные сведения.
Остаётся лишь надеяться, что всё в порядке. Если бы появились действительно важные новости, вроде необходимости собраться в одном месте, их бы доставил Неждан каждой группе, а не передавали из уст в уста.
Однако, более-менее важная весть, однажды, всё-таки пришла. В совершенно обычный день, когда мы сидели в засаде неподалёку от дороги, появляется Милорад, из сотни Цельгоста. Парнишка лет двадцати, низенький и с толстыми ногами. Он чаще всего бегает к нам и обратно в обход Стародума, чтобы что-то передать. Он всегда красный и запыхавшийся, но сегодня как-то особенно. Пот чуть не ручьём льёт.
— Егерь, там… там…
— Спокойно, — отвечает мужчина. — Отдышись.
— Там… это… еда едет. Говорят, надо бить.
Видно, как парень обессилел. Должно быть, весь путь к нам он проделал по лесным ухабам, ни на мгновение не задержавшись. Такая беготня привлекает слишком много внимания: не чудища, так кочевники точно заметят. С другой стороны, бегает он так, что ни один враг не догонит. Это там, на полях, они могут сколько угодно на своих лошадях скакать, а здесь попробуй догони: между деревьями, по мху и кустам. Одиночный бегун с неимоверной выносливостью может уйти даже от целой армии. Собак-то у них нет.
— Меня Цельгост послал… к нам новость пришла из… аж от самого Владимира. Говорят, повозки с едой едут. Много. Татары насобирали её по всему суздальскому, хотят своей армии в Новгород передать.
— Так, — подтверждает Егерь.
— Надо отнять, — заключает Милорад. — Или уничтожить. Еды там очень много.
— Сколько человек идёт с грузом?
— Говорят, пара сотен…
— Вот они и перестали ходить маленькими группами. Боюсь, теперь они всегда будут ходить такой толпой. Знают, что мы не собираемся сражаться честно, а атакуем только одиночные цели.
— Что мне передать Цельгосту? — спрашивает парнишка.
— Погоди, надо подумать.
— О чём тут думать? — спрашивает Никодим, как всегда готовый к драке. — Надо бить.
— А ничего, что их вдвое больше?
Подразумевается, что в нашей группе я главный, поскольку на мне титул князя. Однако в вопросах сражений лучше полагаться на человека с достаточным боевым опытом. В этом и есть вся суть главы: не нужно разбираться сразу во всём. Всегда найдётся человек, на чьи плечи можно взвалить ту или иную задачу, если считаешь, что он справится с этим лучше.