Старград

Борисов Никита

— А как тогда выбраться? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Леший щелкнул пальцами, и карточный домик исчез. Сам он появился прямо перед Айто, теперь с указкой в руках, как у школьного учителя.

— Верить надо, самурай-кибернетик! — он постучал указкой по виброксу на запястье Айто. — Знаешь, что такое психосоматика? Когда болезни появляются оттого, что в них веришь. Тут тот же принцип, только наоборот. Поверь, что можешь пройти — и пройдешь!

— Это... странный совет, — Айто нахмурился.

—

А ты думал, в магическом мире будут привычные тебе правила? — леший исчез и появился на ветке, теперь стреляя из водяного пистолета по мухе, кружившей вокруг головы Айто. — Пф! Наивный!

Айто закрыл глаза, сосредоточился и попытался поверить, что сможет пройти сквозь аномалию. Он представил, как выходит на другую сторону леса, как впереди открывается вид на гору с тремя пиками. Затем он открыл глаза и решительно пошел вперед.

Через пять минут он снова оказался на той же поляне.

— Не-а, не работает, — леший теперь сидел на огромных качелях, подвешенных к невидимой точке в небе, и ел мороженое из вафельного рожка. — Не веришь ты по-настоящему.

— Я пытаюсь! — огрызнулся Айто, снова отмахиваясь от мухи. — Но ты не помогаешь своими фокусами!

Леший исчез с качелей и появился прямо перед Айто, теперь в старомодных очках и с указкой.

— Молодой человек, — начал он строгим профессорским тоном, — идеальных условий не существует. Никогда. Нигде. Ни в каком мире. Приспосабливайся к тем, что есть.

Он снова исчез и появился в пяти метрах, запуская в Айто бумажные самолетики.

— Представь, что ты на задании в шумном городе. Или в битве с врагами. Разве там тишина и покой? Разве там можно "сосредоточиться"? — каждое предложение сопровождалось новым самолетиком. — Адаптируйся, самурай! Это тебе не додзё с благовониями!

Айто понял, что в словах лешего есть смысл. Он припоминал что столько раз сражался в хаосе битвы, в шуме города, под огнем противника... Почему же сейчас он не может абстрагироваться от отвлекающих факторов?

Муха снова села на его нос. Айто замер, сосредоточился не на отвлекающих факторах, а на цели. Одним молниеносным движением он поймал муху двумя пальцами прямо перед своим лицом.

— Неплохо, неплохо, — кивнул леший, появившись рядом и аплодируя. — Теперь примени тот же принцип к аномалии.

Айто зажал муху в кулаке. Он закрыл глаза, отрешился от назойливого лешего, от его телепортаций, от странных предметов и шуток. Он сосредоточился на своей цели — пройти через лес, к горе, к своему заданию.

Он почувствовал, как муха в его руке перестала двигаться. Айто разжал кулак — насекомое было мертво.

— Вот это уже интереснее, — произнес леший откуда-то сбоку. В его голосе больше не было насмешки, только одобрение. — Теперь иди.

Айто открыл глаза, разжал пальцы, позволяя безжизненному тельцу мухи упасть на лесную

подстилку. Мертвое насекомое ударилось о листья с едва слышным шорохом — последний звук его существования. Решительно выдохнув, воин направился вперед, рассекая лесную чащу как клинок рассекает плоть. Стрелка компаса на виброксе снова принялась бешено вращаться, но Айто больше не обращал на неё внимания. Он знал свой путь, чувствовал его каждой клеткой тела. Верил всем сердцем.

И вот... Он стоял всё там же. На той самой поляне, перед тем самым камнем-жабой.

Звонкий, переливающийся смех лешего раскатился по лесу, заставляя птиц тревожно вспархивать с веток. Лесной дух висел вниз головой на ветке древнего дуба, хлопая в ладоши с таким восторгом, словно наблюдал величайшее представление в своей бессмертной жизни.

— Да пошутил я, пошутил! — леший едва не сорвался с ветки от приступа неудержимого хохота, его борода с колокольчиками раскачивалась как маятник. — А муху ты зря прикончил, самурай-технарь. Теперь пройти дальше будет куда сложнее.

Айто нахмурился, сжимая рукоять катаны до побелевших костяшек.

— Это почему же? — в его голосе слышалось недоумение, смешанное с раздражением.

Леший кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги с изяществом, неожиданным для его кряжистой фигуры. Затем театрально взмахнул рукой, указывая куда-то за спину Айто.

— Потому что без этого тебе только меня победить надо было, а теперь придётся справиться и вот с теми ребятами, — его жёлтые глаза сверкнули зловещим удовольствием.

Айто обернулся и почувствовал, как кровь стынет в жилах. С жутким басовитым жужжанием к поляне приближался рой исполинских мух размером с ворон. Их полупрозрачные крылья мелькали с немыслимой скоростью, создавая в воздухе гудящий вихрь. Но страшнее всего были их морды — не обычные фасеточные глаза и хоботки, а настоящие звериные пасти с рядами острых, как иглы, зубов и капающей с них слюной.

— Тут, знаешь ли, правила такие, — продолжал леший, достав из воздуха кресло-качалку и развалившись в нём с видом театрала перед началом спектакля. — Пока нейтральных существ не трогаешь, они на тебя не нападают. А ты первый кровь пролил.

— Вот же пройдоха, — выругался Айто, принимая низкую боевую стойку.

Он извлёк из ножен танто Зимнего Ветра, и клинок мгновенно откликнулся, окутавшись морозным паром. Холод, исходящий от лезвия, достиг пальцев Айто даже сквозь рукоять. Синий сапфир в основании клинка пульсировал, словно сердце, готовое выплеснуть свою силу. Айто ощутил, как в его теле пробуждается энергия, которую виброкс называл "маной" — прохладная, текучая, подобная горному ручью.

Рой смертоносных мух приближался, их жужжание превратилось в низкий угрожающий рёв. Воздух наполнился запахом гнили и разложения.