Становление
Шрифт:
— Как долго ты в этом подземелье? — спросил я демоницу, всё ещё держа перед собой меч Света.
— Достаточно, — ответила она, угрюмо глядя на меня.
— Проведи нас к выходу с этого этажа наверх, и я тебя отпущу, — сказал я. Со спутниками я договорюсь позже.
— Что, вот так просто возьмёшь и отпустишь?
— Да, так просто. Но только если ты и правда приведёшь нас к выходу.
— Сделка? — прищурившись спросила она.
— Сделка, только односторонняя. Либо ты нам помогаешь, либо нет. Мы и так дойдём до выхода и без тебя, но мне бы хотелось сократить наши блуждания. В общем, расклад такой —
Она задумалась всерьёз, а я её не торопил. Всё-таки, демоническая природа не даёт ей полностью доверять другим, поскольку сама легко всех обманывает. Но весомый аргумент в виде светящегося меча, способного прекратить её существование, всё же помог ей сделать верный выбор.
— Хорошо, я проведу вас. Но за это я получу что-то от вас взамен!
— Ты непременно получишь — свою жизнь. Тебе мало?
Определённо торговаться с ней я не собирался. Если бы она отказалась снова, прикончил бы в тот же момент. Но, похоже, она смогла прочесть мои мысли, поскольку сглотнула, тяжко вздохнула и повела нас к стене.
Перед уходом Тенрис, естественно, обшарил сундуки и дополнил свою вязанку железок парочкой новых образчиков. Берсеркеру достался новый шлем и нагрудник, Алюэт перепала диадема с изумрудами, а мне… как всегда не повезло. Я получил только рубаху такого размера, что ею вполне можно было накрыть старый «Запорожец». К ней шли и соответствующие брюки. Похоже, кто-то решил надо мной поиздеваться.
Зато перепало золота. Всего полуэльф собрал под тысячу, плюс несколько драгоценных камней.
Дождавшись, пока мы закончим обирать местные сокровища, демоница нажала на какую-то скрытую кнопку, открывая тайный проход. По нему она и повела нас. Несколько раз нам попадались развилки, но мы неотрывно следовали за краснокожей барышней, а светящийся клинок, смотревший ей между лопаток, помогал не сбиться с пути.
В итоге, примерно через полчаса блужданий, мы вышли перед очередной дверью.
— Это самое близкое к выходу место, которое вообще есть на этаже, — угрюмо ответила демоница. Я глянул на дверь и прислушался к себе. Там определённо опасно.
— Нас там ждут, верно?
— Да. Ламии, — как бы нехотя отвечает она. — Но я правда не могла их обойти! А эта комната последняя! За ней и есть выход!
Она попятилась, боясь, что я прямо сейчас отправлю её туда, куда отправляются убитые демоны. Но я спрятал меч света и взял в руки обычный.
— Ты свободна. Больше не попадайся мне на пути, — сказал я и повернулся к двери.
— Ты серьёзно? — спросил берсеркер. Наверное, то же самое спросил одновременно с ним полуэльф. — Оставишь нам в тылу эту… тварь?
— Я держу своё слово. Даже перед демонами. Она нам не помешает. Так ведь?
— Нет. Я сейчас же уйду. Только с ламиями вам всё равно не справиться.
Она развернулась и пошла к тайному ходу, а я воскресил в памяти, кто такие ламии.
Это были четырёхрукие полуженщины-полузмеи. Покрытые прочной чешуёй от лысой макушки до кончика длинного хвоста, ламии были проворны, сильны и умелы в бою. Плюс, четыре руки делали их серьёзными противниками.
От меча Света тут вряд ли был какой-то толк, поэтому в свободную руку я взял кинжал Тьмы.
Алюэт вышла на середину комнаты, воздела руки кверху и резко опустила их вниз. Из-под потолка из углов комнаты к ней дёрнулись было какие-то силуэты, но яркая вспышка пламени заполнила комнату. По глазам больно резануло, а когда я проморгался, то увидел стоявшую на колене Алюэт. С её волос и плаща сыпались искры, а всё в тех же четырёх углах комнаты валялись хорошо пропечённые полузмеиные тушки.
Бросив взгляд через плечо на поражённую увиденным демоницу, я вместе с остальными вошёл в комнату.
Заклинание отняло у чародейки весь остаток сил. Она даже подняться не могла. Поэтому, сперва полуэльф с берсеркером помогли ей встать, а потом последний поднял её на руки и нёс до самого перевалочного пункта на третьем этаже.
Демоница не обманула, что, наверное, удивило её саму. За комнатой с ламиями и правда оказалась лестница наверх. Там мы первым делом проследовали в покои, где эльфийку аккуратно уложили на мягкую кровать и укрыли одеялом, и уже в чисто мужской компании пошли есть и пить.
Почти всё время ели молча. Жареное мясо, какие-то овощи, пиво и вино упали в желудки неуловимо быстро. Берсеркер снова захмелел и начал приставать к подавальщице. В ответ на неодобрительное качание головой полуэльфа взъярился не на шутку.
— Да ты заебал уже! Я же должен отдыхать! Для этого мне нужна женщина! Может, тебе, остроухий, и так хорошо, но мне нет! Тем более, что сегодня я потерял близкого друга!! Поэтому засунь свои качания и недовольства себе в жопу и дай мне спокойно отдохнуть!!
Полуэльф собрался было что-то сказать, но пожал плечами и приложился к кружке.
— Ты тоже мне морали читать будешь? — перевёл свой пылающий, но немного мутноватый взор здоровяк.
— Нет, не буду. Поступай, как знаешь.
— Вот и хорошо. Вот и ладно. И так день был ни в пизду, ещё из вас дерьмо выбивать нет ни желания, ни сил, — ответил присмиревший берсеркер и посмотрел на подавальщицу.
Здесь подавальщицей была женщина средних лет, не лишённая свежести и красоты. Она с улыбкой сама уселась воителю на колени и наполнила его кружку. Выпив, они отправились в покои, вскоре туда же ушёл и Тенрис, а я остался один на один со своими мыслями.
Образ Оли, вытащенный демонами, всколыхнул воспоминания. Сколько их было! И хорошие, и не очень. Как мы гуляли, как иногда ссорились, как вскоре после этого мирились. Мы не могли долго обходиться друг без друга. А теперь я здесь, отрезан от неё, может быть, навсегда. Конечно, предполагать такое было неприятно, но не стоило исключать такой вариант. Возможно, что нет никаких способов выбраться их этого мира.
Я вспомнил наше первое свидание. Я пригласил её в парк аттракционов. Уже и не помню, что меня тогда надоумило, но день мы провели неплохо. Ели мороженое, в тире я выбил для Оли плюшевого мишку, который после этого навсегда поселился возле её подушки, и показал себя неуклюжим увальнем на других аттракционах. Оля так весело смеялась, что дураком я себя чувствовал очень недолго.