Становление

Соколова Стэлла

Как раз в этот момент стол, за которым сидел маленький де Сэй, с грохотом перевернулся. Карты, словно бумажные бабочки, взлетели под потолок, чтобы тут же упасть на пол, застланный бордовым ковром. Похлопав по плечу лейтенанта Заставы, Немир вежливо прошептал тому на ухо:

– Удачи, лейтенант Дорэй.

Развернувшись, Плут легким шагом, скользя между столов словно тень, направился к тем, ради кого он вообще сюда заявился, на ходу извлекая из рукава серебряную струну от лютни.

Когда кто-то, тихим шепотом пожелал ему удачи, на забыв назвать по

имени, по губам Тима скользнула улыбка. За считанные мгновения он извлек из ножен свой катон и ударил наотмашь. Обычно, такой удар становится единственным - смельчак остается без головы, но... Лезвие не встретило на своем пути преград и, обернувшись, Дорэй не узрел никого. Обстановка в зале, тем временем, накалилась до такой степени, что можно было бы суп сварить, если бы котелок был - те, с кем де Сэй только что перекидывался картами, повскакивали со своих мест, извлекая оружие. Один из них, пнув стол, лежащий на полу, громко обратился к кому-то, кто видимо, находился позади Тима:

– Что с ними делать?

Не получив ответа на свой вопрос, наемник посмотрел на того, к кому обращался. По лицу его, в тот момент, скользнула тень испуга, тут же переросшая в гнев. Бросив быстрый взгляд назад, Тим покачал головой - на мягких диванчиках лежали трое, уставившись незрячими глазами в потолок. Молодой мужчина, облаченный в некое подобие шаровар и длинный жилет без рукавов, вежливо поклонился и, солнечно улыбнувшись, помахал Тиму рукой, мелодично пропев:

– До свидания!

То, что последовало за этим, больше напоминало бойню - на Тима, да и на де Сэя, бросились со всех сторон, буквально подмяв под себя. Эйрин, орудуя кинжалом, справлялся довольно неплохо, но все равно, несколько ранений получил. Тим же, размахивая длинным катоном, успешно защищался коротким, не забывая прикрывать спину напарника. Спустя какое-то время, когда все, имеющие силы держать оружие, оказались на полу, на плечо Дорэя легла рука и эйрин, в своей обычной, холодно-вежливой манере, поинтересоавлся:

– Надеюсь, ты мне расскажешь, зачем мы сюда приходили на самом деле...

Тим, убирая катон в ножны, улыбнулся и кивнул:

– Ага, как в Заставу вернемся.

Бросив задумчивый взгляд на раненных, де Сэй спросил:

– А с этими что будет?

– За нами отряд следовал, заберут их в Крепость. Мы закончили, так что можно уходить отсюда.

Слегка покачиваясь от усталости, Эйрин направился к выходу, Тим же, следуя за ним, с легкой иронией протянул:

– Тебе бы парой владеть хорошо научиться, а то с кинжалами вон сколько ран получил.

Эйрин, весмьа недовольный этим фактом, мрачно фыркнул:

– Обойдусь.

Дорэй, словно не услышав, сообщил:

– Вот и отлично, сам займусь этим.

Следующие несколько минут они молчали, каждый думая о чем-то своем. Выйдя на улицу и вдохнув полной грудью теплый ночной воздух, Тим задал новый вопрос:

– Видел того наемника?

– Странно одетого?

– Угу, его самого.

– Видел конечно.

– Знаешь его?

– Да, знаю.

Не пытаясь скрыть любопытства, Тим спросил:

– И кто он?

Де Сэй, убрав руки в карманы, направился вперед, на ходу ответив:

– Призрак Сиэлы.

Спустя час, когда к полуразрушенному зданию постоялого двора подошел отряд воинов Южной Заставы, глазам их предстало пепелище, среди которого не было ни одного живого человека. На самом деле, воины не обнаружили даже останков, словно пустое здание сгорело, а не игорный дом. Пожав плечами, командир развернул отряд обратно, задаваясь вопросом:"А что же тут произошло?". Когда остов сгоревшего здания остался далеко позади, до слуха воинов донеслась чарующая песнь лютни, в мелодии которой явно слышалась печаль.

Немир Плут, терпеливо ожидавший окончания потасовки, усевшись на ветке одного из деревьев, окружающих здание, все-таки предпочел скрыть следы своего пребывания тут. Всем, кто находился в здании, в момент когда де Сэй с напарником покинули его, Плут подчистил память и перебросил в Антал. Если бы их нашли здесь, какой-нибудь особо любопытный маг мог бы восстановить их память, а Плут этого не хотел. Новый дурман наверняка привлек внимание де Мора, а значит Немиру повезло, что сюда он добрался первым. Вряд ли Эй оказался здесь по приказу Дэмиена, хотя этот старый паук своей сетью опутал всю Империю, так что от него можно все, что угодно, ожидать.

И все же... Так же как и Хисер, Плут не допустит вмешательство Ааш'э'Сэй в дела людские, тем более в войну между человеческими гильдиями. Тела тех, кто руководил наемниками и торговцами, Немир отправил прямо в подвал своей гильдии, здание которой располагалось в Квартале Пересмешников. Эти трое так и не сказали ему, кто же стоит на самом верху, но имея в запасе некоторое время, Плут рассчитывал извлечь интересующую его информацию из, уже, мертвых тел.

Закончив играть погребальную песнь Хисеру, Немир спрыгнул с ветки облюбованного им дерева и, бросив последний взгляд на пепелище, щелчком пальцев открыл портал и исчез в его недрах. Когда портал растаял, словно предрассветный туман, горячий ветер Великой Пустыни, поднял серый пепел в воздух, смешивая ее с желтой пылью. Гильдия Призраков осталась верна своему кредо - спустя несколько часов никто, даже при большом желании, не смог бы обнаружить каких-либо следов недавнего побоища.

Глава шестая. Истинное бессмертие.

Империя Ардейл. Южная застава.

Полуденное солнце, словно бы зависшее в самой вышине, беспощадно пекло, соленый пот заливал глаза, а от жара, исходившего от раскаленных камней, которыми была выложена городская улица, было трудно дышать. Воздух, наполненный пылью царапал горло и казалось легкие вот-вот расплавятся. Эйрин, утерев украдкой лоб, посмотрел на Тима, которому никакая жара не помешала покинуть стены прохладной таверны. Лейтенант стоял, облокотившись плечом о стену, с широкой улыбкой глядя на своего нового напарника. Видок у молодого де Сэя в тот момент, был самый что ни на есть печальный - волосы мокрыми прядями облепили лицо, по лбу катились крупные капли пота и бедняга Эйрин, то и дело, проводил языком по пересохшим губам. Все же, привыкший к более прохладному климату столицы, де Сэй испытывал определенные муки, хоть и старался не показать виду.