Становление
Шрифт:
– Так мы зачем сюда приходили?
– Как я уже сказал, это место - детский приют. Если ты помнишь, в городе постоянно ошиваются маленькие попрошайки, все они живут здесь. При чем, присутствие оборванцев стало настолько привычным, что мы давно уже перестали обращать на них внимание. Некоторых даже в Заставу пускают - на тренировки поглазеть, да покормить. Местом этим заправляет... Заправляла Миранна - кивком голову Тим указал на женщину, все так же лежащую на полу.
– Когда-то она и в самом деле всей душой хотела помочь обездоленным - приводила маленьких бродяжек домой, отмывала, кормила. Как-то раз ее спросили:"Зачем тебе нужен чужой ребенок? Отведи его в Заставу, пусть там разбираются",
Тим горько вздохнул и продолжил.
– С течением времени детей становилось все больше и больше, город выделил для них это здание, чтобы Миранна могла и дальше заботиться о сиротках, деньги, пусть и не очень большие, ей так же выделяли. К тому времени она сама сильно покалечила спину - упала со второго этажа, едва не распрощавшись с жизнью. Чудом удалось ее спасти, только работать , тогда еще молодая и, довольно привлекательная, женщина больше не могла - после получаса бесконечной беготни по залу таверны, у нее начинались боли, от которых несчастная теряла сознание . А кроме как столы вытирать, ничего больше не умела... Уж и не знаю почему, но по прошествии какого-то времени Миранна изменилась - возможно потому, что денег не хватало, деток становилось все больше, да и свою жизнь устроить захотелось... А может она просто устала от бесконечного детского плача. В общем, детки, которых она находила, начали подворовывать, сама она устроила тут притон, в котором собирались "тени" - люди, днем скрывающие свое присутствие, но вершащие свои дела под покровом ночи.
– А вы чем занимались?
Тим поморщился и, направившись к лестнице, ответил:
– Несколько раз сюда присылали проверяющих, только к их приходу место становилось, более-менее, пристойным. Если ты заметил, на втором этаже, под драпировками, нарисованы бабочки и цветы - чем не детский приют, где малышей любят и заботятся о них? К тому же, какой бы она ни была, дети искренне любят ее. Ведь эта женщина, пускай неопрятная и вечно кричащая, раздающая тумаки и оплеухи, единственная, кто протянул им руку с куском хлеба. Дети, они знаешь, не помнят плохого, даже в самом ужасном могут найти светлое. А брошенные, никому не нужные - тем более. Они могут быть злыми, могут драться друг с другом до последней крови, но с тем, кто подарил им, хотя бы видимость, семьи, они будут добры и ласковы. Потому что быть никому ненужным - самое тяжелое, с чем может столкнуться маленький человечек. Так продолжалось какое-то время - Миранна жила, что говориться "на полную", пока малолетние воришки тащили в свой маленький домик добро и наивно верили что так и должно быть. Так бы и продолжалось, если бы не наши "облавы". С некоторых пор, каким бы внезапным не было наше появление, поймать мы никого не смогли. В лучшем случае - какого-нибудь мелкого воришку, который и знать не знает, в чем дело.
Эйрин, идущий рядом с Тимом, сказал:
– Так ты решил, что "ушки" принадлежат сиротам?
Лейтенант, толкнув входную дверь бывшего детского приюта, а ныне - притона, устало кивнул.
– Да и я оказался прав.
Остановившись на полуразвалившихся каменных ступенях, Эйрин глотнул свежий воздух. Солнце, все еще находящееся где-то высоко в небе, до боли слепило, от чего на глазах выступили слезы.
– И что теперь с ними будет?
Тим, присев на ступеньку, закрыл лицо рукой и ответил:
– Знаешь, Императору нет дела до наших детей. Ты когда-нибудь слышал о беспризорнике Ааш'э'Сэй?
Покачав отрицательно головой, де Сэй присел рядом и достал флягу, а Тим ответил:
– Вот и я никогда не слышал. И дело тут даже не в том, что Император плохой правитель, не мне судить. Скорее уж, это наша вина - в своей безмерной зависти к вам, мы забываем
Поднявшись со ступеней, Тим убрал руки в карманы и, кивком головы приказав Эйрину следовать за ним, направился к выходу из города. По пути он продолжил свой рассказ:
– Знаешь что самое печальное в этом? Женщина, некогда наплевавшая на всех и вся, потеряла себя. Она перестала замечать детей, которые с каких-то пор стали полностью предоставлены самим себе. Не все из них возвращались в приют с заходом солнца. И, если несколько лет назад, она бежала, необутая, в домашнем платье, в Заставу где, заламывая руки, просила найти пропавшего, то теперь ей дела до них не стало. А они все равно скучали - ждали, спрашивали...
Эйрин внимательно посмотрел на напарника, от которого, ну никак, не ожидал подобной сентиментальности, и нахмурился.
– Объяснили бы им и дело с концом.
Лейтенант посмотрел на него как на юродивого и ответил:
– Поди объясни ребенку, пусть даже самому покладистому, что мама у него плохая - глотку тебе перегрызет, да маменьке голову, как гостинчик ко дню рождения, подарит.
Дальнейший путь они проделали в полнейшей тишине - Тим думал о чем-то своем, Эйрин же раздумывал над его словами. С детьми, кроме Эйлис, он мало общался, соответственно, ему трудно сказать, как бы он относился к женщине, которая отправляла бы его воровать и попрошайничать.
Подумав над этим еще какое-то время, де Сэй покачал головой. Ему, конечно, трудно было представить, чтобы его мать повела себя подобным образом. Но... Но если бы она о чем-то попросила - он бы убился, но сделал. Прав Тим, с какой стороны ни посмотри - прав. Даже странно, что он над такими вещами задумывается, вон даже на место других себя поставил, чтобы понять лучше. Вспомнив о примерах, Эйрин задался еще одним вопросом.
Как правильно заметил Тим, люди во все времена завидовали Ааш'э'Сэй - слишком сильные, слишком неуязвимые. Разве можно любить того, кто не вызывает ничего, кроме суеверного ужаса? Страх всегда порождает ненависть, пусть и не каждый это осознает. Только вот, Тим, когда про бессмертие говорил, вовсе не выглядел огорченным, даже наоборот.
Тем временем дорога, по которой они шли, вывела их к небольшому зданию за чертой города. Барак, фундамент которого был сложен из камня, а стены - из неотесанных деревянных брусьев, окружали деревья, что уже вызывало некоторое недоумение. В такой близости от Великой Пустыни, да еще и за чертой города довольно сложно разбить сад, а тут не просто сад - целый лес. Фрукты, висящие на ветках, матово блестели в лучах солнца, где-то раздавалось тихое журчание, в связи с чем Эйрин пришел к выводу, что домик построили в месте, где на поверхность выходит подземный источник.
Тим остановился перед добротной калиткой, позволяя Эйрину рассмотреть внутренний дворик, да и сам дом, если уж на то пошло. К удивлению де Сэя, здание с такого близкого расстояния перестало казаться бараком, а больше напоминало дом. Только немного странный - вместо привычного крыльца дом опоясывала широкая веранда, над которой повесили навес из плотной ткани. Узкие столбики, заменявшие колонны, поддерживали легкую деревянную конструкцию, к которой и привязали сам навес, а еще к ним крепились лежаки - полежать в таком, наверное, сущее удовольствие. При условии, что возможность стать похожим на личинку Лота не испугает.