Станешь нашей. Жена для пятерых
Шрифт:
Комок слёз в горле встаёт. Чувствую, что вот-вот расплачусь. И как же меня вообще угораздило вляпаться в это всё?! У меня только шанс появился, чтобы выбраться из нищеты, а я так напортачила, поддавшись минутной слабости! И мне даже не сбежать, потому что мужики меня буквально со всех сторон окружили, перегородив все пути к отступлению!
И я бы может и правда разревелась от жалости к самой себе, но вдруг со второго этажа камнем вниз мышандра падает.
Потом подлетает ко мне с тихим писком. Залетает мне за спину. Автоматически голову назад заворачиваю и вижу, как мышандра, раскрыв свои крылья, вцепляется коготками
И я понимаю, что малютка пытается мне помочь, прикрыв мой зад! В прямом смысле этого слова!
Отважный поступок этой крошки немного приободряет меня, и я, прочистив горло двойным "кхе-кхе", говорю с важным видом:
– А мы здесь проветриваемся!
А сама думаю: "Луна, да что ты несёшь?! И это всё, что ты смогла придумать?! Да Лис же тебя съест сейчас!"
И его и правда аж перекашивает после моих слов. Алые глаза смотрят так, будто хотят прожечь насквозь. Еще только резко появившихся клыков не хватает, чтобы меня напугать до усрачки!
– Проветриваемся...?
– Звучит его замогильный голос, причем вот иного определения я голосу Лиса и подобрать бы сейчас не смогла.
– И ты думаешь, что я в это поверю, Луна..?
Эээх! Не прокатило!!
И огромнейшее и человеческое спасибо Джейсу, который вдруг стягивает с себя клетчатую рубашку, которая у него поверх майки была надета, и, плавно покачивая своим хвостом, ко мне подходит. Голову в сторону отворачивает и на ощупь начинает завязывать рубаху на моей талии. Всё делает аккуратно, просовывая рукава рубахи под моими руками, потому что я продолжаю прикрываться руками. Причём при этом всём Джейс тактично в сторону смотрит, а не на меня. И даже не мне в лицо, чтобы лишний раз не смущать, и правильно делает, а иначе увидел бы мои красные щёки, а мне и одного Лиса хватает, на которого я смотрю через плечо Джейса, чтобы хотеть провалиться под землю!
И, завязав на мне рубаху, Лис её поворачивает таким образом, чтобы длинные края прикрывали интимные места, а узёл, сделанный из рукавов, теперь оказывается не спереди, а на моём левом бедре. Мышандра же сразу вылетает из-под рубахи, садится на узел из рукавов, и, повиснув на нём, опять крылья раскрывает, чтобы прикрыть уже часть моего оголенного бедра.
Но мою защитницу я чуть позже поблагодарю. А сейчас мне предстоит тупо не наделать кирпичей, потому что Лис вдруг сдвигается с места, подрывается вперёд и, схватит Джейса за плечи, который только-только осмелился на меня посмотреть, сдвигает его в сторону. А потом хватает уже меня за правый локоть, больно сжав его сильным хватом, и тянет в сторону кухни со словами:
– Луна, нам надо поговорить.
– Цедит он, еле сдерживая злость, которая рвётся из него наружу.
И еще я в его голосе слышу боль: глубокую, звенящую, как кубики льда в пустом бокале, обнаженную. Я слышу боль мужчины, которого предали, хотя самому Лису я вообще ничего не обещала.
И только я открываю рот для того, чтобы сказать: "Да дай мне, хотя бы, одеться!", как вдруг сзади воздух над моей головой качается. На левое плечо ложится сильная мужская ладонь. Спиной меня вжимают в каменный торс. А второй рукой Хавар блокирует запястье той руки у Лиса, которой он мой локоть сжимает. И теперь Лис удерживает меня, а Хавар его. Прямо какой-то замкнутый круг получается!
– Отпусти. Луну.
– Отчеканивает сухим голосом Хавар, обращаясь к Лису.
– Это не твоя вещь, чтобы тащить её туда, куда тебе вздумается. И девушке нужно в её комнату, эгоист хренов. Пусть оденется сначала!
Лис, отвернувшись от нас, молчит. Может слова Хавара обдумывает, а может думает о том, что будет, если он отправит на больничную койку всех членов своей команды. Правда молчанию его приходит конец, когда Псих вдруг начинает вещать вальяжным тоном, медленно спускаясь по лестнице вниз:
– Да, Лис! Не перегибай палку. Ты у нас, конечно, капитан, но Луна - это не твоя собственность. И вообще - если ты её сейчас не отпустишь, то...
– ...то что? Что будет?
– Обрывает его Лис таким голосом, от которого и ад бы замёрз.
А до меня вдруг одна вещь резко доходит...
В моей голове тишина! Меня удерживают двое, а я не могу их мысли прочитать!
Пы.сы.: как же теперь Луну делить будут наши мальчики?)
Глава 28. Коварный Лео
*Луна*
И не только чужие голоса отключаются в моей голове, но и свет!
Ну просто чудненько!
Дом погружается в полную темноту. Уже итак вечер, а еще и на улице пасмурно весь день было, так что сейчас ни зги не видно. Со стороны Психа доносится раздраженное: "Что за хрень?". Кто-то из парней тоже начинает что-то бубнить себе под нос. Мышандра, которая единственная из всех присутствующих в темноте что-то видит, принимается громко попискивать на своём языке, хотя только ей одной известно, что она говорит. Ну и еще Хавар, воспользовавшись моментом, перемещает свою лапу с моего плеча на талию. И, хоть я и пытаюсь отодрать его руку от себя, но над моей головой раздаётся лишь самодовольная усмешка, ладонь остаётся на месте, а его пальцы ещё и успевают поглаживать мой живот через футболку.
Правда как только в руках у Лиса загорается фонарик, установленный на его телефоне, горячая лапа, которая чуть футболку уже на мне не воспламенила, покидает моё "бренное тело".
– Ну?
– Звучит недовольный голос Лиса, но уже просто недовольный, а не злой, и он фонариком светит на захват Хавара на своём запястье.
– Может отпустишь меня уже, герой-любовник? Чтобы я сходил и проверил, что случилось. А Луну кто-нибудь проводит до комнаты. Например, Джейс. Тем более у него тоже телефон есть с фонариком. Да ведь, Джейс?
– Спрашивает он уже с нажимом у Добряка, который как раз фонарик включил на телефоне.
И очевидно, что Лис сейчас только Джейсу и может меня доверить.
А тот с готовностью отвечает ему:
– Да! Без проблем!
– И добавляет: - Наверное, пробки вышибло. Такое уже было один раз в прошлом году. Помните?
Руку мою Лис отпускает. Как и Хавар отпускает его запястье, предварительно издав загадочное мычание. Мышандра продолжает горемычно попискивать, болтаясь на рубашке. И еще и прибавляется тоскливый вой, раздающийся где-то на просторах второго этажа, оповещающий всех о том, что Пельмешик пробудился, правда вой такой зловещий, да еще и когда в темноте звучит, будто он не проснулся, а из мёртвых воскрес.