Станция «Эдем»
Шрифт:
– Нет, – смущённо ответил он, – я совершенно ничего не помню, даже своего имени.
– Ну хорошо, – сказала девушка, – давай ещё раз познакомимся. Тебя зовут Марк, ты специалист по рекламе и связям с общественностью. Ты парень Анюты, моей однокурсницы. А я – Катя, её подруга. Теперь вспомнил?
“Анюта”. Это имя огненными буквами внезапно всплыло из закоулков его сознания. Анна. Такое родное и до боли любимое имя. Но, какая она, эта Анна? Как она выглядит? Он почувствовал, что в его жизни была девушка с таким именем, и он её
– Не полностью. Но имя Анюты мне кажется знакомым. К сожалению, провал в моей памяти слишком глубок, чтобы я мог вспомнить что-то ещё, – посетовал Марк, – расскажи мне ещё что-нибудь обо мне и Анне.
Катя недоумённо уставилась на него своими красивыми умными глазами, а затем оживилась:
– Ну, тебе двадцать два года, ты отучился на маркетолога. Так как работа с магазинами тебе пришлась не по нутру, то ты решил переключиться на рекламу и пиар. С Анютой вы встречаетесь уже два года, собираетесь пожениться. Она невысокая стройная блондинка с серо-голубыми глазами. Занимается волейболом, у неё есть брат. Вы с ней снимаете квартиру в новостройке, в районе “Стадион”.
– О, здорово, Марк, – неожиданно рядом с ним и Катей возник высокий худощавый парень с длинными тёмными волосами, в оливковой куртке военного образца, светло-синих джинсах, и тяжёлых ботинках “Dr. Martens”. В его левой руке была зажата книга в твёрдом переплёте, обёрнутая в суперобложку, – чё, решил навестить Анюту? Давно тебя не было видно.
– Здравствуйте, – пожал Марк руку парня, – мы знакомы?
Парень вздёрнул брови и вопросительно уставился на Катю.
– Чё происходит? Это какой-то развод? – спросил он девушку.
– Нет, Саня, – ответила Катя, – наш милый Марк совершенно потерял память. Представь себе, он не помнит даже Анюту. Бывает же такое.
Cаня перевёл взгляд на Марка и, изображая искреннее замешательство, заглянул ему в глаза. Было видно, что его эмоции наигранны, но его артистичности можно было только позавидовать. Высокий и нескладный, но под его обвисающей одеждой угадывалось стройное крепкое тело, а худощавое лицо с впалыми щеками свободно выражало любые эмоции, которые его хозяин желал изобразить на нём.
“Ему нужно было идти в театральный”, – подумал Марк.
– Ну, хорошо, – сказал Саня, прервав повисшее в воздухе неловкое молчание, – меня зовут Саша, я однокурсник Анны. Мы изучаем журналистику и современную литературу. Я люблю тяжёлую музыку и фильмы с мрачной атмосферой. Курю Winston и презираю спорт. Впрочем, по мне это хорошо заметно. А ещё я дурачок! Ха-ла-ла-ла-ла!
Парень широко раскрыл рот, высунул язык и изобразил голосовыми связками неприличный звук.
– Саня, прекрати, – сказала Катя, – зачем ты паясничаешь? Изображаешь несуществующий идиотизм? Мы же прекрасно видим, что ты не дурак.
– Просто вы недальновидные, – парировал Саня. Но видно было, что слова Кати ему понравились. Марк готов был поклясться, что Саша испытывает по отношению
Катя снова картинно закатила глаза и вздохнула.
– Что поделать, Марк, – молвила она, – наш юный друг постоянно примеряет на себя какие-то роли и играет их. Он считает себя трикстером.
Саня обошёл стойку гардероба, положил на неё книгу и облокотился об столешницу.
– Что ты читаешь, Саня? – спросил Марк и взглянул на обложку.
Парень перевернул книгу и Марк увидел название, набранное жирным шрифтом на фоне текстуры из фотографий, изображающих жертв войн, геноцидов и концентрационных лагерей. На обложке было написано “Плач Человечества”, автором значился некто Ив Дроссельмейер. Имя автора показалось Марку знакомым.
– Как обычно, я читаю всякую фигню. Не придавай значения, – ответил Саня и провёл раскрытой ладонью по своим длинным блестящим волосам. Было видно, что он очень гордится своей шевелюрой.
Марк взял книгу и, немного полистав её, заглянул в оглавление. Судя по всему, книга рассказывала о тёмных страницах истории человечества и рассматривала вопросы, связанные со смыслом жизни.
– Это достаточно серьёзная тема, чтобы можно было называть её фигнёй, – сказал Марк. В гардеробной было немного народа. Через квадратный проём без дверей он увидел коридор, в котором толпились студенты. На небольших танкетках сидели юноши и девушки. Одни из них читали конспекты, другие пили кофе из прозрачных пластиковых стаканчиков, третьи просто скучали и болтали.
Катя положила руку Сане на плечо и сказала Марку:
– У него есть привычка читать всё, что угодно, лишь бы это не относилось к институтской программе. Саша, зачем было идти учиться на журналиста, если ты искренне презираешь журналистику и не собираешься работать по специальности?
Саня улыбнулся и ответил:
– Мне просто нужно было откосить от армии. Всё дело в двадцать шестой справке. Если бы не она, то ноги бы моей здесь не было. Тем более, что наша богема является довольно лицемерным народцем. Называют себя высоконравственными, но на самом деле им совершенно наплевать на то, что происходит вокруг них, если это не касается их прекраснодушной тусовки, – брезгливо вымолвил Саня и скривил лицо.
Марк бросил взгляд поверх Сашиного плеча. В коридоре, примыкавшем к гардеробной, метрах в пяти от него, Саши, и Кати, сидел усатый старик в засаленном пиджаке и рваной соломенной шляпе. Он курил папиросу, выпуская клубы вонючего синего дыма. Несмотря на то, что курение в помещениях института было запрещено, ни студенты, ни преподаватели, проходившие по коридору, не реагировали на его поведение.
– Саня всегда был нонконформистом и любит говорить людям правду в лицо, из-за этого его считают дурачком, – сказала Марку Катя, – а ещё он постоянно думает о том, как осчастливить весь мир, хоть и прикидывается злыднем.