Стань моей

Касс Вероника

— Да ладно тебе. А что потом? Прав, я так понимаю, у тебя до сих пор нет?

— Да, в столице уже стало не до их получения и учебы. Сначала поступление. Потом не было времени, а потом… потом и денег. — Я отвожу взгляд. — Мы с мамой очень сильно поругались, а…

Степан меня перебивает, не дав заговорить о муже, и я малодушно радуюсь этому. Еще не время. Да и как? Как сказать ему о том, что у меня есть не только ребенок, но и муж?

— Ты поэтому подрабатываешь няней? Нечем платить за учебу?

— Нет! — восклицаю я, поражаясь тому, что Степан так не понял, что Леночка

моя, а еще потому, что мне впервые становится стыдно за отсутствие денег. Не только на учебу, а вообще. По Степану видно, что он ни в чем не нуждается. И что он теперь обо мне будет думать? Зачем я только заговорила о правах? О Максиме я забываю моментально. — Я не… — Я скашиваю взгляд на Леночку, пытаясь подобрать правильные слова. И прекратить этот фарс. То сестра, то няня! Но язык словно примерзает к небу, я начинаю блеять, что-то совершенно несвязное, — Она… я… Да и не только в этом дело, я же… — я не договариваю, Степан опять меня перебивает:

— Или ты просто бросила учебу?

— Нет, я ушла в академ. После первого семестра. Даже второй не закончила. — Настроение окончательно пропадает, и я, крепче сжимая пальцы на ручке коляски, ускоряюсь. Мне больше не хочется ни о чем говорить. Совершенно.

— Прости, — неожиданно произносит Степан и кладет руку поверх моей ладони. — Даже не думал, что способен быть настолько неделикатным.

Степан виновато улыбается, а я смотрю на него и никак не могу избавиться от ощущения, что он лукавит. Я уверена, что он может быть очень дерзким и прямолинейным, а со мной он словно пытается… да, быть мягче и очаровательнее. Я сглатываю и возвращаю взгляд к нашим рукам.

Происходящее до безумия неправильно.

Его теплая ладонь лежит поверх моей, но у меня нет никаких сил выдернуть руку из-под его. Мне тепло и уютно. Несмотря на холодный и неприятный ветер, мне хорошо. Как бы неправильно это ни было.

— Степ…

— М-м-м?

Я оглядываюсь, он так же, как и я еще секунду назад, смотрит на наши ладони.

— Давай возьмем мороженого?

— Мороженого? В такой холод? — Взгляд Степана возвращается к моему лицу, пару секунд мечется, а затем останавливается на моих губах, становясь настолько пристальным, что я начинаю ощущать себя тем самым мороженым. Мороженым, которое Степан сейчас хочет съесть или хотя бы просто попробовать. До того, как оно растает под палящими лучами солнца. И ничего, что на улице адски холодно. Взгляд Степана прожигает сильнее самых ярких лучей.

Глава 5.2

— Да сейчас, наверное, и не найти его на улице, — полушепотом отвечаю я, чувствуя, как пересохли губы, а в горле словно першит, но кашлять не хочется, хочется просто прикрыть глаза, приблизиться к Степану и…

Господи, мне хочется, чтобы он обнял меня. И не убирал свою ладонь с моей. Осознав это, я жмурюсь, а затем, все же взяв себя в руки, натянуто улыбаюсь и заявляю:

— Это, наверное, придется идти в магазин. Не стоит.

— Здесь рядом есть. — Степан оглядывается, а затем кивает, словно уверившись в своих словах. — Пойдем. — Он крепче сжимает мою ладонь и подталкивает коляску.

— Нет, магазин — не очень хороший

вариант. Лену придется доставать из коляски, она проснется…

— Я сам схожу, а ты меня подождешь. Добро? — Я киваю. — Не сбежишь? — улыбается Степан и ускоряет шаг, коляска начинает ехать быстрее, и я вместе с ними. Мне приходится чуть ли не в два раза чаще переставлять ноги. Все же Степан выше меня, ноги у него длиннее и шаг шире.

Сбежать?

— Нет, — отвечаю, легко улыбнувшись, а сама не понимаю, почему мне самой в голову не пришла такая замечательная идея?

Сбежать.

Просто сбежать от него.

Добавить наконец-то в черный список его номер и больше никогда не встречаться. Чтобы не ощущать больше этого изматывающего странного чувства, когда и хочется, и колется.

Это про меня сейчас.

Мне хочется общаться со Степаном дальше. С ним даже молчать комфортно и… коляску катить. Как только я подстраиваюсь под его темп, у нас начинает получаться это довольно синхронно и просто. Я не знаю, всегда ли и у всех ли так, потому что никогда не катила коляску совместно с кем-то. Да что говорить, я никогда не гуляла с Максимом и Леночкой вместе. Как все эти парочки, выбредающие летом по вечерам. Я в такие моменты всегда либо одна, либо с Майей и Ликой.

Как и сегодня. У Максима выходной. Точнее, вчера он очень хорошо погулял на дне рождения своего друга и в итоге на сегодня взял отгул. Я просила его пойти с нами, на что Макс привычно начал отнекиваться:

— Ты же сама идешь. Зачем и мне? Или хочешь дома посидеть, побалдеть? Черт, я бы сходил, но сейчас так голова болит.

А мне впервые захотелось в тот момент ему все высказать. Хотя бы то, что покайфовать, сидя в этой полуразрушенной съемной квартире, ни у кого не получится. Даже если он погуляет с Леной, как делает это иногда.

— Я хотела вдвоем. Вместе, Максим…

— В следующий раз.

Он тогда так и отвернулся от меня, а я ушла из дома, злясь на всех и вся. И на него, и на себя. И даже на чертового Степана, чьего нового сообщения я ждала все эти дни. А он не присылал! Отступил. Это было логично, но так… неприятно.

Я злилась, пока не поняла, что совершенно неосознанно пришла в тот самый парк. На ту самую аллею, к той самой скамье. Лена к тому моменту уже спала, а я села на лавку и ощутила, как по щекам начали стекать слезы. Вся злость из меня вышла, словно поток воздуха из лопнувшего шарика. Я плакала третий раз за последнюю неделю, и это было ненормально. Наверное, поэтому я решила добавить себе лишних проблем и со скоростью метеора ответила Степану на сообщение.

— Точно подождешь? — Мужчина отпускает мою ладонь, а затем мягко, но в то же время крепко сжимает мое плечо. — Не сбежишь? — повторяет он, а я стараюсь выкинуть все мысли о муже и открыто посмотреть Степану в глаза, но тот лишь хмурится. — А знаешь что… я не пойду в магазин за мороженым. И не смотри так на меня, вон там, — он указывает ладонью в сторону от нас, — кафе, вроде даже милое с виду. Там обязательно должно быть мороженое.

— Нет. — Я еще и качаю головой. Не понимая, кого я хочу сильнее убедить в отказе. Себя или его.