Стань единственной

Вольф Элен

— Просыпайся, соня, — Дэвид рассмеялся, стянул одеяло и бросил в нее вторую подушку. — Люблю, когда ты краснеешь.

Она почувствовала себя счастливой дурочкой, когда он принес ей завтрак в постель. «Наверное, все женщины мира мечтают о таком утре», — думала она, рассматривая кубики его пресса, пока он заносил поднос в комнату. Влажные волосы говорили о том, что Дэвид недавно принял душ, от его былой усталости не осталось и следа. Он выглядел бодрым и очень жизнерадостным. Из одежды на нем были только черные боксеры, и это давало ей возможность скользить взглядом по его длинным ногам, рельефному торсу, упругой золотистой коже. Она хотела

бы на завтрак его, а не содержимое подноса, но отвела глаза, потому что опять собиралась покраснеть, внутренне проклиная свое смущение.

— У меня есть предложение, — сказал Дэвид, когда Лиззи намазывала фруктовый джем на свежую булочку.

— И какое?

— Почему бы нам не провести все выходные вместе? Дома. — Он выглядел так неуверенно, что было на него совсем не похоже. — Я отменю все дела. Как ты на это смотришь?

— О, Дэвид, это же замечательно! Ты так мало отдыхаешь. — Она действительно беспокоилась, особенно после его вчерашнего состояния. — Я буду счастлива провести с тобой выходные.

— Класс! — на лице появилась мальчишеская улыбка, которая делала его еще более красивым. — Я гребаную уйму лет не смотрел телевизор! Парочка ток-шоу мне не помешает.

Что-то подсказывало, что выходные будут замечательными. Она поняла, что они уже такие, когда он посерьезнел и спросил:

— Я тебе говорил, что люблю тебя?

— Нет, — прошептала Лиззи. — И я люблю тебя. Очень.

***

Лиззи принимала душ, пока Дэвид мечтательно смотрел в потолок, размышляя о том, как они проведут сегодняшний день. Он чувствовал себя отлично. Признаться ей в любви было не плохой идеей. И попросить переехать. Она была так счастлива, что он почувствовал себя долбанным рыцарем на белом коне. Неужели он и правда влюбился? А почему бы нет, черт возьми? Дэвид считал ее достойной девушкой — красивая, умная, скромная, талантливая, к тому же, девственница. Она обожала его — это очевидно. Проблема состояла в том, что самого себя он не считал достойным. Такие девушки не должны встречаться с такими ублюдками, как он, а тем более, терять девственность. Она принцесса, а он просто озабоченный кретин, который за пять месяцев ни разу не пробовал исправить положение.

От настроения не осталось и следа.

— Твою мать!

Дэвид ударил кулаком по спинке кровати и услышал звук, который больше никогда не хотел бы услышать — испуганный вскрик. Резко подняв голову, он увидел ее и ужаснулся. Лиззи стояла, сжимая ворот махрового халата в побелевших пальцах, и смотрела на него, как загнанный зверь. Длинные влажные волосы разметались по плечам, грудь судорожно вздымалась, когда она делала частые короткие вдохи, синие глаза расширились и потемнели, как грозовое небо. Дэвид не мог понять, чем так сильно ее напугал.

— Лиззи, — произнес он тихо, встал и сделал шаг в ее сторону.

Она вздрогнула и отступила назад. В тишине ее сиплое дыхание звучало особенно жутко.

— Эй, — Дэвид медленно протянул руку в ее сторону. — Это же я, детка, в чем дело?

Он подходил к ней медленно, как к раненому животному в клетке, держа руки перед собой ладонями вверх. Чем ближе он подходил, тем больше она сжималась в комок, заламывая руки и впиваясь ногтями в кисти до крови. Его сердце колотилось в груди как бешеное, потому что это была не его Лиззи — это была какая-то запуганная, несчастная маленькая девочка, умирающая

от страха. Когда до нее оставалось всего два шага, по ее телу прошла судорога, из глаз брызнули слезы, а из горла вырвался сдавленный крик. Ноги ее подкосились, и она стала оседать на пол, но Дэвид успел подхватить ее в последний момент и сжать в объятиях.

— Лиззи, о черт!

— Пожалуйста, пожалуйста, только не делай этого, — рыдала она, вырываясь. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне!

— Не делать что?

— Пожалуйста, я прошу тебя, пожалуйста...

— Лиззи? — он встряхнул ее и поднял руку, чтобы отвести золотистую прядь с ее лица.

— Нет, — выдохнула она и сжалась.

Его рука замерла, так и не дотронувшись до волос. Казалось, время остановилось вокруг них. Он чувствовал, как в его груди зарождается невообразимая ярость и с большим трудом подавил рычание, рвущееся изнутри, чтобы еще больше не напугать ее. Дэвид хотел только одного — узнать имя того ублюдка, что сделал с ней это, и стереть его в порошок.

— Посмотри на меня, — он все же отвел мокрые волосы с ее лба. — Посмотри на меня, милая.

Ее взгляд с трудом сфокусировался на нем.

— Никогда, слышишь, никогда в жизни я не причиню тебе боль. Поверь мне, прошу тебя.

— Дэвид? — прошептала она, узнавая его. — Дэвид.

— Это я. Я с тобой.

— О, Дэвид! — Рыдания сотрясали все ее тело.

Он укачивал ее, сидя на полу, как маленького ребенка, шепча что-то успокаивающее, пока она не перестала плакать и вздрагивать.

— Прости меня, — сказала она и попыталась сесть самостоятельно. — Я... Наверное, мне лучше уйти.

— Нет. Ты не должна уходить. Пожалуйста, останься.

Она явно была смущена и хотела сбежать от него.

— Лиззи, расскажи мне.

Она снова начала сжимать пальцы, но Дэвид мягко взял ее за руки и посмотрел прямо в глаза.

— Лиззи, прошу. Я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты скрывала от меня это.

— Я... Я не знаю, Дэвид. После этого ты вряд ли захочешь иметь дело со мной.

Его это убивало. Кто-то издевался над ней, бил ее, мучил, а он ничего не мог с этим поделать! Он ненавидел себя за каждый раз, когда в глубине души посмеивался над ее робостью, над тем, как она смущается и краснеет, над ее покорностью. Он был готов задушить сам себя за это. Но прежде должен был узнать, кто сделал ее такой, кто посмел поступить с ней так.

— Я буду с тобой, — твердо произнес Дэвид. — Я буду с тобой, во что бы то ни стало. Я люблю тебя! И со мной ты в безопасности.

За последние месяцы лишь она удерживала его на краю пропасти, наполняла жизнь хоть каким-то смыслом. Понимание обрушилось на него, заставляя полностью переосмыслить всю свою жизнь.

Лиззи вздохнула, смешно утерев лицо широким махровым рукавом, и рассказала ему все.

***

Лиззи говорила и не верила, что рассказывает это кому-то кроме своего психоаналитика. Когда она вышла из ванной, Дэвид лежал на кровати и выглядел таким задумчиво-умиротворенным. Она улыбнулась и хотела что-то сказать. А потом его челюсть сжалась, он поднял руку и ударил по спинке кровати, прорычав: «Твою мать!» И ее прошлое вернулось, накрыв лавиной воспоминаний и чувств. Срывов не было уже полгода, и она так надеялась, что ей больше не придется проходить через этот ужас. С тех пор как она с Дэвидом, ей даже кошмары перестали сниться.