Стальное Сердце
Шрифт:
И взорвался.
Я отскочил назад.
— О, — молвил Даймонд. — Надеюсь, ты понимаешь ценность этой съемки. У меня редко бывают хорошие кадры стелс-взрывчатки в полевых условиях. Эти довольно примечательны. Заметил, как взрыв швырнул тело назад, но практически больше ничего не повредил? Для стелс-взрывчатки это важно, в частности, если у жертвы могут быть при себе ценные документы.
— Это отвратительно, — проронил я, отворачиваясь.
— Мы в бизнесе смерти, молодой человек.
— Я про видео.
— Он был не очень хорошим человеком, если это поможет. —
— Они все взрываются? — спросил я, разглядывая невинные на вид устройства.
— Ручка — это пусковой механизм, — сообщил Даймонд. — Щелчок активизирует один из тех маленьких, похожих на ластик, приборов. Это универсальные взрыватели. Приклей их к какой-нибудь взрывчатке, щелкни ручкой, и все взлетит на воздух. Конечно, многое зависит от самой взрывчатки, но в них запрограммирован довольно продвинутый алгоритм определения. Так что работают с большинством взрывчатых веществ. Приклей такой на чью-нибудь гранату, отойди подальше, затем щелкни ручкой.
— Если ты сможешь прикрепить это к чьей-либо гранате, — вклинилась в разговор подошедшая Меган, — то сможешь и просто выдернуть чеку. А еще лучше застрелить его.
— Это подойдет не к любой ситуации, — парировал Даймонд. — Но может получиться очень весело. Что может быть лучше, чем подорвать врага его собственной взрывчаткой, когда он этого не ожидает?
— Даймонд, — позвал Абрахам из глубины коридора. — Иди расскажи мне об этом.
— Ах! Отличный выбор. Замечательные взрывы… — И он поспешно удалился.
Я взглянул на панель, заполненную с виду безопасными, однако смертоносными объектами. Что-то в них мне очень не нравилось. Мне доводилось убивать людей, но делал я это честно. С оружием в руках и только если это было необходимо. Я усвоил не так много философских мыслей о жизни, но одну из них вложил в меня отец: «Никогда не наноси первый удар. Когда наносишь второй, удостоверься, что третьего не последует».
— Это может быть полезно, — предположила Меган, по-прежнему стоя скрестив руки. — Хотя я сомневаюсь, что хвастун действительно понимает для чего.
— Я знаю, — согласился я, пытаясь вернуть свои позиции. — Я имею в виду, вот так записывать смерть какого-то бедняги? Это абсолютно непрофессионально.
— Вообще-то, он продает взрывчатые вещества, — напомнила она, — так что наличие такой записи — это как раз-таки профессионально с его стороны. Подозреваю, у него есть запись работы каждого из этих аппаратов, поскольку здесь мы не можем попробовать их в действии.
— Меган, это была запись, как взрывается какой-то парень. — Я покачал головой не соглашаясь. — Это было ужасно. Нельзя показывать такие вещи.
Меган задумалась, будто ее что-то обеспокоило.
— Да. Конечно. — Она посмотрела
— Я тебе говорил. Мне не нравится, потому что, ну, мне хочется делать что-то эдакое. А ботаны не…
— Не поэтому, — перебила она, спокойно глядя на меня. Искры, но ее глаза были прекрасны. — То, что задевает тебя, гораздо глубже, и ты должен это преодолеть. Это слабость. — Она посмотрела на бутылку с водой, затем повернулась и пошла к той штуке, которую осматривал Абрахам. Это была какая-то разновидность базуки.
Я закинул винтовку на плечо и сунул руки в карманы. Такое впечатление, будто в последние дни я большую часть времени провожу за выслушиванием лекций. Я думал, что с уходом из Фабрики все это закончится, но полагаю, что слишком плохо знал жизнь.
Я отвернулся от Меган и Абрахама и окинул взглядом ближайшую стену. Было трудно сосредоточиться на висящем прямо передо мной оружии. Мой разум продолжал размышлять над ее вопросом. Почему меня раздражало слово «ботаник»?
Я подошел и встал с ней плечом к плечу.
— … не знаю, это ли нам нужно, — сказал Абрахам.
— Но взрывы такие большие, — ответил Даймонд.
— Это потому, что они забирали умных, — сказал я Меган тихо.
Я чувствовал, что она смотрит на меня, но продолжал упорно пялиться в стену.
— Многие дети с Фабрики очень старались доказать, насколько они умны, — тихо продолжил я. — Там была школа, ну ты знаешь. Полдня ты ходишь в школу, другую половину работаешь. Пока тебя не исключат. Если учишься плохо, тебя просто исключают, и тогда ты работаешь целый день. В школе было легче, чем на Фабрике, поэтому большинство детей действительно очень старались.
— Ну а умные… действительно умные… ботаники… они уходили. Их забирали в верхний город. Если ты показывал способности к компьютерам или к математике, или к письму, то уходил. Я слышал, они получали хорошую работу. В отделах пропаганды Стального Сердца или бухгалтерских офисах, или в подобных структурах. Когда я был моложе, то прикалывался по поводу того, что у Стального Сердца есть бухгалтеры. А у него их много, как ты знаешь. Империя нуждается в таких людях.
Меган посмотрела на меня с любопытством.
— Так ты…
— Учился быть тупым, — выпалил я. — Или, скорее, середнячком. Тупого бы выгнали из школы, а я хотел учиться, знал, что мне нужно учиться, поэтому надо было оставаться. Также я знал, что если уйду на верхние уровни, то потеряю свою свободу. Он гораздо пристальнее следит за своими бухгалтерами, чем за работниками с Фабрики.
— Были там и другие пацаны вроде меня. Многие девчонки быстро добивались успехов, умницы. Но некоторые из мальчиков стали видеть знак доблести в том, что их не забирали наверх. Такому уже не хотелось быть умником. А с тех пор, как я стал задавать так много вопросов об Эпиках, мне понадобилась сверхосторожность. Я прятал свои блокноты, находил способы, как отделаться от тех, кто считал меня умным.