Сталки. Зима
Шрифт:
…А вот члены «зелёной группы» не были такими жаворонками, как Миронов.
Зелма с третьей попытки дозвонилась Матвею на браслет (вчера обменялись кодами); эколог выглядел заспанным и был настроен не то чтобы очень дружелюбно. Однако он также был обрадован тому, что разведчица ему позвонила: всё-таки их знакомство начинало ему нравиться…
— Привет. Чего надо… — Матвей зевнул, — …в такую рань?
— Привет. Слушай, тут такое дело… Можешь, пожалуйста, вспомнить: когда вы подлетали к планете, вы
— В смысле?
— Никаких гравитационных искажений или типа того?
— А, это… — Небольшая пауза. — Да, было кое-что… Гравитационная аномалия. Километрах в двухстах от поверхности. Да, точно помню, была такая штука, мы из-за неё чуть не свалились… Зелма, ты меня слышишь? Зелма?..
Разведчица молчала. У неё в голове складывался пазл. Всё становилось на свои места.
Корабль попал в поток метеоров. Стал выбираться, приближаясь к планете. В это время оказался в поле действия аномалии. Вектор движения изменился, а метеоры как раз настигли машину. Результат известен. И вполне закономерен.
Получается, она нашла разгадку?
Зелма теперь была в этом почти уверена. Простое, логичное решение, объясняющее практически всё… «бритва Оккама» в чистом виде.
Правда, было кое-что, оставляющее некоторые сомнения… что всплыло в этот момент в голове у Валевской вместе с разговором с Мироновым…
И разведчица не поленилась об этом спросить.
— С какой стороны мы летели? — повторил Матвей, зевнул и замолчал. Видимо, задумался. — Сейчас вспомню… С запада мы летели. Точно тебе говорю. И на нашем пути в один «прекрасный» миг появилась эта аномалия… Ну, Зелма, получила ответы на свои вопросы? А теперь, если не возражаешь, я ещё посплю…
— Ага, сладких снов, — сказала разведчица, отключила голографический дисплей комма, привалилась спиной к стене своего дома, у которой сидела — внутри, естественно, — вздохнула и… рассмеялась.
Она смеялась минуту, полторы, две. От облегчения, от осознания того, что она выполнила свою задачу… а также от радости, что теперь между ней и Матвеем больше не будет стоять работа.
Ещё она осознавала, что с разведкой скоро придётся распрощаться. Но раз долг выполнен, это можно будет сделать с достоинством.
И, скорее всего, это будет к лучшему.
Осталось подождать, пока Сталкерра войдёт в Федерацию и пост наблюдателя станет официальной оплачиваемой должностью. А сейчас можно расслабиться: открытой угрозы планете нет, а пустоты и электромагнитные возмущения… да мало ли в Галактике странных феноменов? Потом как-нибудь пошлют туда научную экспедицию, и всё станет ясным окончательно…
Зелма понимала, что могла и ошибаться. Но в данных обстоятельствах не придавала этому особого значения. Вероятность была на её стороне.
И, придя к этому оптимистичному выводу, она снова активировала коммуникатор, набрала сообщение Миронову и нажала на голодисплее кнопку «Отправить».
Пусть подполковник также знает, что с большой долей
* * *
Лагерь экологов, в это же время.
— Кто звонил? — спросила Астрид со своей постели.
Матвей отключил браслет и повернулся к ней с выражением лёгкой досады на лице. «Ну что за…» — подумал он.
Линдстрём лежала на боку и смотрела на Туманова — как всегда, с лёгким презрением. Эколог выпустил воздух сквозь зубы и поинтересовался в ответ:
— А тебе какое дело? Подслушивала зачем?
— Догадайся с одного раза, — ухмыльнулась Астрид. — Ты так громко шептался со своей Зелмой, что перебудил всю группу…
— И ничего не всю, — пробурчал Матвей. — Видишь, все ещё спят…
— Уже не все, — раздался с другого конца помещения голос Джорджа. Туманов увидел, как американец заворочался под одеялом. — В самом деле, чего с утра разорались?..
— Извини, — ответил Матвей, сел на койке, спустил ноги в носках на синтепластовый пол, обулся и направился к выходу. — Спите дальше, — пробормотал он, надевая куртку, и вышел наружу.
Зашагал через заснеженную поляну к маленькой бело-зелёной будке — и вдруг подумал: «Не следует так часто общаться с Зелмой… Ладно, сегодня постараюсь найти себе какую-нибудь работу… Всё-таки нервы не железные…»
* * *
Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 42-й день зимы.
Плющ втянул носом прохладный свежий воздух, вздохнул полной грудью, кашлянул пару раз, сплюнул и пошёл вперёд, от двери своего дома.
Он практически выздоровел. Антибиотики, витамины и общеукрепляющие препараты из аптечки Зелмы и присланных на Сталкерру запасов гуманитарной помощи сделали своё дело, выгнав болезнь из его лёгких. А теперь Плющ выгонял застой из мышц, долгое время остававшихся без нагрузки: ему наконец-то разрешили выходить на улицу, и он собирался воспользоваться этим в полной мере.
«Эх, если бы не Зелма…» — подумал Плющ и покачал про себя головой, не решаясь продолжить мысль. Он был благодарен разведчице за своё спасение — и понимал, что рано или поздно должен будет за это ей отплатить.
В последние дни Зелма, когда юноша видел её у себя дома, казалась ему какой-то грустной. Он осторожно спрашивал её об этом, когда она делала ему укол или давала выпить таблетки, но вразумительных ответов не получал. Он прислушивался к разговорам, которые разведчица вела с его родителями за столом, но услышав однажды слово «эколог», прекратил попытки докопаться до правды: в конце концов, у Зелмы вполне могут быть свои дела, а ему в это лезть нечего.