Сталки. Зима

Кузнецов Данил Сергеевич

— Это у них язык такой? — вполголоса спросил Туманов, наклонившись к уху Зелмы. — Слышится почти как русский, только не понятно ничего…

— Так ведь много лет прошло; к тому же они были отрезаны от остальной Галактики: неудивительно, что дивергенция языка зашла так далеко, — так же негромко ответила ему Валевская и уже на языке сталков поинтересовалась у Ласа: — А как у вас дела? Как успехи?

— Занимаемся понемногу, — пожал плечами юноша. — У Ксюни получается всё лучше и лучше… — Он притянул к себе и обнял за плечи улыбающуюся сталочку. — Думаю, скоро она сможет ходить в лес наравне со мной

и Плющом… С ним же всё будет в порядке, да?

Зелма вздохнула: этот вопрос Лас задавал ей изо дня в день на протяжении последней недели.

— Да. Антибиотики помогают, но процесс успел развиться, так что до полного восстановления пройдёт достаточно много времени, однако видеться с ним вы сможете уже через пару дней, а через несколько ему можно будет выходить на улицу. Полагаю, ближайшие одну-две охоты ему придётся пропустить, зато вы снова будете вместе.

— Отлично! Спасибо вам! — расплылся в радостной улыбке Лас и скосил глаза на Ксюню. — Ладно, извините, но нам надо заниматься…

— Поняла. Пойдём, — потянула она за руку Матвея, так и не сказавший встреченным молодым людям ни слова, и могучий русский эколог послушно и даже как-то растерянно последовал за ней.

— Знаешь, что меня в тебе привлекает? — сказал он разведчице, когда они оставили Ласа и Ксюня позади. — Что ты всегда берёшь на себя инициативу. Вообще-то я привык делать это сам, но тебе могу позволить обходить меня в этом.

— Придётся позволить, — ответила с улыбкой Зелма. — На другое я не согласна. У меня ведь работа такая, что без этого никак. А ты тоже ничего; мне в тебе нравится, что ты всегда хочешь сделать как лучше…

— И у меня часто получается, — ухмыльнулся Матвей, взял Валевскую за руку, остановился и повернулся к ней лицом. — Надеюсь, получится и теперь.

— Не сомневаюсь. — Зелма сжала его ладонь своей, и они продолжили прогулку. — Не сомневаюсь…

…Когда они уже дважды обошли деревню и успели вдоволь поговорить на разные темы, а Матвей подумывал о том, что пора бы ему возвращаться в лагерь, у Зелмы вдруг пискнул коммуникатор.

— Что, по работе? — осведомился Туманов, глядя на то, как разведчица вводит с голографической клавиатуры код доступа для прочтения полученного сообщения. Однако пальцы Зелмы двигались слишком быстро и запутанно, чтобы эколог мог распознать, а тем более запомнить сегодняшний пароль.

— Угу, — ответила та, набирая последний символ. Палец её завис над кнопкой ввода на прозрачном дисплее. — Можешь, пожалуйста, отвернуться?

— Конечно.

Пока Матвей стоял спиной к ней, Зелма быстро прочитала сообщение.

Отлично. Опять Миронов к себе вызывает. Значит, прогулку придётся временно отложить…

Зелма не вздохнула, что мог услышать Матвей и сделать выводы: она всё ещё владела собой, как настоящий капитан специальной разведки. Впрочем, выводы эколог всё же сделал.

— Тебе надо куда-то идти? — спросил он, поворачиваясь лицом к ней после её разрешения.

На этот раз Зелма всё-таки вздохнула.

— Угу…

— Ну что ж, тогда до встречи. Спасибо за прогулку, — сказал Матвей и, помахав ей на прощание, направился к лагерю.

А разведчица проводила его взглядом, в котором читалось то самое не до конца осознанное чувство, испытываемое ею по отношению

к Матвею, и, вспомнив вскоре о полученном сообщении, пошла в сторону военной базы, на ходу включая экзоскелет комбинезона.

Сегодня она узнает, как обстоят дела с анализом обломков.

* * *

Военная база Федерации (9 километров к югу от Сталочной), примерно через час.

— Есть новости? — спросила Зелма, когда Миронов, как обычно, выглянувший, чтобы проверить, идёт ли она, впустил её в свой кабинет и предложил садиться.

— Есть, — хмуро ответил подполковник.

Разведчица внимательно вгляделась в его лицо. Судя по всему, новости были не очень хорошими.

— Ну, говорите. Что-то обнаружили?

Внутри Зелмы нарастало какое-то предчувствие. Она начинала догадываться о том, что сейчас услышит, но чёткое осознание ещё не пришло. По крайней мере, пока Миронов не заговорил.

— Да, обнаружили. Лучше бы этого не было… В общем, на нескольких обломках были найдены следы гравитационного искривления. Почти незаметные, ведь уже лет тридцать прошло, но картина произошедшего не предполагает иного объяснения.

— Подробнее, пожалуйста, — попросила Зелма, стараясь внутренне свыкнуться с услышанным.

— Значит, так… — Подполковник включил проектор, и на стену стала высвечиваться новая анимация хода давней катастрофы. — Вот смотри: в корабль врезалось несколько метеоров, — как мы предполагаем, в эти места на корпусе. — Он лазерной указкой подсветил те точки на картинке, куда в замедленной анимации врезались космические камни. — Конфигурация попаданий могла быть немного другой, но — ты подумай, Зелма! — ни один из вариантов не предполагает именно такого разрушения конструкции, какой имел место быть тогда. К тому же, удар от попадания метеора в некоторых местах не мог вызвать настолько сильную деформацию и фрагментацию корпуса. Единственное объяснение — гравитационное искривление, причём направленное. Возможно, выстрел из гравидеструктора или другого оружия подобного типа… Но точно это мы установить не можем. Слишком много времени прошло…

— А может так случиться, что разрушение всё-таки было вызвано какими-то естественными причинами? — спросила Зелма. — Возможно, метеоры всё же сделали, образно говоря, своё дело — или ещё что?..

Миронов ответил не сразу:

— Не знаю, Зелма. Теоретически всё может быть; в нынешнем своём заключении специалисты уверены максимум на семьдесят процентов. Ведь гравитация — это вам не уран или там антиматерия, так легко не фиксируется… В принципе ты можешь попробовать раскопать что-нибудь об этом. И если у тебя получится, то я буду безмерно этому рад. По крайней мере, мы тогда будем знать, что делать… А то мы мечемся в догадках: стрелял ли кто-то из гравидеструктора тридцать лет назад, не стрелял, кто, зачем, почему?.. Да и со спутником планеты непонятно: если стреляли, то, скорее всего, с той стороны, однако опять загадка — с самой луны или же с какого-нибудь корабля? В общем, мы запутываемся всё сильнее. И разве что ты можешь пролить свет на те события…