Сталкер-югенд
Шрифт:
– Перестаньте. Я вас предупреждал.
Он предупреждал! Он предупреждал! Почему сразу не мог сказать, какая низкая сволочуга его бывший ученик.
И снизошло откровение! Ученик и учитель! Одного поля ягода! Вот именно! Оба - гады!
Мгебо она переупрямила. Толстяк ушел. Странно, но как только оставили в покое, у Чили возникло острое желание покинуть спальню. С чего она должна сидеть взаперти? Сидеть и морить себя голодом и жаждой из-за этого урода? Недолжна. И не будет.
Стараясь
А говорил нету его. Такой же гад!
– Она просилась в город. Отведешь?
– Как скажет.
– Сейчас там опасно. И не потому что делят улицы и площади. Там...
– Как скажет, - повторил Паха, давая понять, выбор не за ним.
– Довольно странно подобное слышать от тебя. После всех твоих историй.
– Решать ей.
– Что значит решать ей? Что значит решать ей? Что она будет делать одна в городе? Что она вообще там будет делать? Объясни мне? Что? Попросит помощи? У кого? У Богуша? У Пиликалы? У муниципалов? Навербует гусятников? Останется жить? В городе? Ты... ты меня удивляешь. Ты меня у-ди-вля-ешь!
– переполнен возмущением Мгебо.
Как не кипело внутри Чили, вынуждена согласиться. Самостоятельно до города не доберется. Мало вероятно. Какое там до города, она и полдня не проживет без Пахи. Признание тут же подняло градус кипения души.
– Чего ты от меня хочешь?
– Я хочу услышать, как ты намерен поступать?
– Ты услышал.
– Я услышал глупость.
– Не юли тогда и говори прямо, - потребовал Паха от бывшего учителя.
– Прямо? Хорошо. Тебе необходимо в Хар-ойн...
– Сбрендил?...
– ...Причем срочно. Нити не такая уж безобидная штука. Мало ли....
– Нет.
– Не мне тебе объяснять. И лучше будет взять её с собой.
– Ты хоть имеешь понятие, о чем говоришь?
– Я знаю, тебе надо туда попасть. И что такого? Возьми и Чили.
– Нет.
– Паха! Не глупи.
– Нет, я сказал. Её туда точно не поведу.
Чили поразилась каким тоном отказал Паха бывшему учителю.
– Ответь, почему?
– Обойдешься.
– Прошу, подумай.
– Подумал. Нет.
Месть сладка, но предвкушение мести это....это.... это.... Как держать чужое сердце в кулаке. Нужно только выбрать мгновение сжать пальцы.
– Я возвращаюсь домой, - выпалила она, входя на кухню.
Чили не придумывала. Она собиралась домой. Где всё знакомо. И люди знакомы, и места встреч с ними, и жизнь течет размерено и без особых затей. Как вода из крана.
– Вас проводят, - согласен Мгебо, но косится на Паху. Что скажет он?
Паха предпочел молчать. Любое его слово воспримут негативно.
– Но сперва....
Вот оно ощущение могущества!
– ...в Хар-ойн, - потребовала Чили.
– Мне туда нельзя, - попробовал объяснить Паха.
– За то мне можно.
– Нет, - последовал незамедлительный отказ.
– Ты мне должен, - зашипела Чили. Да он!!! Как посмел!!! Он... он....
– Ты понятия не имеешь, о чем просишь! Ты..., - Паха сбился, от возмущения подыскивая довод отказать.
– А мне и не надо ничего понимать, - неожиданно успокоилась Чили.
– ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН!
Очевидно же, она ничего от него не добьется. Криком изойдет, но не добьется. Паха не уступит. Не уступил бы. Вмешался Мгебо.
– Хариуцагч цусны.
При такой тишине свершаются либо великие чудеса, либо великие святотатства. Как нынче? Могучие заклинание сработало. Так чудеса или святотатство?
Паха с осуждением посмотрел на Мгебо. Кто тебя тянул за язык? Кто просил вмешиваться, лезть?
У Мгебо своя точка зрения на ход событий и их завершение.
– Он отведет, - обещает учитель за ученика..
Потому как сдвинулись брови, сузились глаза Пахи, как он поглядел на Мгебо, Чили понятно, их дружбе конец. Навсегда. На все времена.
Так им и надо!
– осталась она премного довольной.
*** Город. Р-он Сверчки.
Для своего возраста - девять лет, мальчишка мелковат в кости, тощ, что выбегавшаяся собака, и пронырлив как белка. Он не самый старший, Жуже на полгода больше, но она всего лишь девчонка. Не самый сильный - Митхун заметно рослее и крепче. Не самый ловкий - Костян три месяца занимается паркуром и уже проделывает всякие балансы, дропы и манки. Он один из...
Когда на улице началась неразбериха, мать отвела его вниз пятиэтажного дома. Вонючие место, куда жильцы стаскивали ненужное барахло и всякий хлам, а бичи пережидали недолгую зиму. Бичей гоняли, случалось, били, но они не выводились. Как крысы. На данный момент обитель старья и ненужности не обитаема.
От того что бичей вытурили, изменений мизер, во всяком случае в хорошую строну. Свет плохо проникал сквозь заколоченные окошки. Повсеместно полумрак, сырость и комарье. По стенам отблескивала слизь, плесневело дерево и тряпки, из дальнего угла, из лопнувшей трубы, жутко воняло. На фундаменте расползающиеся трещины с наклеенными бумажными маячками, следы криворукого оштукатуривания, копоть от открытого огня и безымянные сажные граффити.
– Сиди здесь и носа не смей показывать, - в руки сунули бутылку воды и шоколадку.
– Я за тобой скоро приду. Ты понял меня, Тимик?