Сталкер-югенд
Шрифт:
– На том стоим.
– Ой, ли? Большинство готово спасать мир. В этом мы сильны. Но когда потребуется спасти одного, не самого нужного, не самого ценного, не самого лучшего, мы, оказываемся, не готовы. Так что, спасать всех и каждого это легко, а спасти одного? Хотя бы одного. Это трудно.
– А когда приступать?
– болтовня Мгебо притомила Чили.
Сама тоже хороша, развесила уши, - упрекнула себя девушка. Но больше чем длинная речь пузатого носителя личинок её смущал вопрос о её взаимоотношениях
– Даже петтингом не побаловались.
– Завтра. С полудня и до заката. Поверьте, семь-восемь часов немалый срок.
– Я выдержу, - пообещала Чили.
– Очень на это рассчитываю, - Мгебо сложил руки пред собой.
– Надеюсь.
Он молился. Чили ловила отдельные фразы, слова, но смысл молитвы для нее темен. Вроде песни на иностранном языке. Классная, а про что не понять.
– Вам стоит набраться сил, - обратился к ней Мгебо, закончив молитву.
– Вторая спальня напротив пахиной. Занимайте.
– А вы?
– У меня осталось слишком мало времени, тратить его на сон. Поэтому я покараулю нашего друга.
Чили недоверчиво покосилась на Мгебо.
– Он попытается, - уверен толстяк.
– Но он, же не справится один!
– Однако, почему-то упорствует. Не подскажите почему?
– И не представляю.
– Вот именно. Давай сойдемся на его ослином упрямстве. Так по крайне мере понятно.
– А на самом деле?
– А на самом деле.... Ответ мы... ты узнаешь завтра. Первая, - толстяк впервые в разговоре невежливо ,,тыкнул.
Девушка послушно добрела до спальни и рухнула в кровать. Голова еще не коснулась подушки, а она уже спала.
Сон темен как омут в половодье. Но даже сквозь него она слышала, как Паха просил выпустить его. Долбился в дверь. Ей почудилась, плакал.
Десять часов не назовешь ранним утром. Приятное солнце, заливало кухню и вместе с ароматом жаренных картофельных лепешек, создавало просто чудесное волшебство.
Паха выполз из своей комнаты на четвереньках. Чили хотела ему помочь, но Мгебо остановил.
– Он справится.
Сказал нарочито громко. Паха услышал. Встал рывком, чтобы тут же уткнуться лицом в стену. Из-за боли не мог дышать. Переборол, переупрямил боль. Прижимая руку к боку, доковылял до стула и упал на него.
– Есть будешь?
– Нет.
– А чай!
– Неет!
– не сумел крикнуть Паха, и просто долго выдохнул. Боль не позволила драть глотку.
– Тебе нужно.
– Я знаю, что мне нужно.
– Как ты?
– выручила Чили, вмешиваясь. Перепираться могут долго, но она на стороне Пахи.
Тот только помотал головой - не спрашивай! И вправду, выглядел он не краше покойника. Бледный, под глаза черные круги, на подбородке корки крови.
–
– Здесь останешься, - приказал Паха. В твердость слов он вложил остатки сил. Обреченно ткнулся лбом в сложенные руки.
– Я помогу.
– Нет, сказано.
– А я сказала, да!
– ровным уверенным голосом объявила Чили.
Паха поднял на нее осунувшееся лицо.
Ну, хоть ты не лезь, - молил он взглядом.
– Тебе необходима помощь, - попросилась в помощники девушка.
– Ты не сможешь один.
– Я сам. Сам....
Паха отрывисто задышал. Напрягся. Мгебо стоявший неподалеку, опередил попытку подняться, быстро прикоснулся. Парня моментально вырубило. Руки бессильно свесились, и он улегся щекой на скатерть.
– Зачем вы так!?
– возмутилась Чили.
– А вы не поняли? Он собрался идти к пруду. Один.
– Я же сказала, я с ним.
– Девочка еще утро! Помнишь, о чем мы говорили?
– от волнения Мгебо перешел на ты.
– Полдень, не раньше. Полдень! Не надо лишнего геройства. Его не требуется. Просто помоги ему. Помоги.
Чили насупилась. Да, он говорил и что? Мог бы сделать иначе, по-другому. Но тут же признала, по-другому вышло бы хуже. А так, потеряв сознание, Паха лежал на столе. Ей до ужаса его жалко. Он совсем не напоминал того парня, что так уверенно шел по лесу, разгонял кроков, ловил рыбу, бился с гусятниками. Это бы другой Паха. Незнакомый. Уставший, Почерневший от боли. Чужой.
Чили старалась не шуметь, не потревожить Паху. Мгебо опять молился. Искал ли он опоры для собственной веры в успех или выпрашивал её у небес? Неужели все так плохо? Провально плохо.
Прошел час, прежде чем Паха подал признаки жизни. Он с трудом приподнял голову. Еще час ему понадобился очухаться.
Мгебо кивнул Чили головой.
Наш выход, - подбодрила себя девушка.
– Пойдем, - подхватила она под руку Паху.
– Я один, - вяло произнес тот, не в силах подняться.
– Конечно, сам, - не стала перечить Чили.
Мгебо моргнул, одобрив её дипломатичность.
Возились минут пять, прежде чем Паха смог подняться. Сделать шаг еще минута. Чили подставила плечо.
– Тут рядом, - говорила она, отвлекая парня от войны с собственной болью. А то, что больно, ему не утаить. Зрачки почти на все радужки глаз, зубы стиснуты, дыхание прерывистое, с перебоями.
Что двигало её решимостью? Чувства к Пахе? Какие? Влюбленность, благодарность, долг? Есть ли разница? Все мы пленники своих заблуждений и своих представлений как должно поступать. Иногда мы угадываем и радуемся. Иногда промахиваемся и огорчаемся. Не страшно. Оставаться равнодушным, забронзоветь в ничегонеделанье, вот это уже беда из бед!