Сталин шутит...
Шрифт:
— Извините, товарищ Сталин, такое дело… Ко мне сестра приехала, вот встретились, отметили…
И тут министр осознал, что проговорился. Разгар рабочего дня — в то время руководители ведомств засиживались на службе до полуночи — а он отмечает приезд сестры. Заметив, как Сталин недоуменно глянул на него, министр похолодел. Но, собрав остатки воли, он выпалил:
— И вообще должен вам признаться, товарищ Сталин, что стою я сейчас перед вами пьяный…
Сталин обошел его раз, второй, рассматривая, словно первый раз увидел. Потом
— За вашу честность, товарищ Бенедиктов!
Чокнулись, выпили. Сталин махнул рукой:
— Идите, завтра ко мне придете в это же время.
Это не столько по-своему смешная история о том, как министр сельского хозяйства вывернулся из опасной ситуации. Это, если хотите, стиль сталинской работы с кадрами. Особенно, если учесть, что позже история получила продолжение… Через какое-то время Маленков и Хрущев поставили вопрос о снятии Бенедиктова с должности министра сельского хозяйства. Сталин почитал их обстоятельную бумагу, похмыкал и произнес:
— Нет, Бенедиктова мы освобождать не будем.
Помолчал и добавил:
— Он честный человек!
Случай из той же серии.
В свободное от службы время один из охранников Сталина встретил друга, и они отметили это событие коньяком. Потом не нашли ничего лучше, как запить пивом. После чего охранник простился с другом и сел в трамвай. Там его развезло. Бдительные пассажиры, видя хмельного гражданина с торчавшей из-под пиджака кобурой, вызвали милицию.
Короче, охранник получил предписание явиться куда следует. Схлопотал проработку и строгий выговор. Однако ему пришлось еще раз испытать стыд.
Прошло несколько дней и однажды, когда охранник дежурил на дорожке сталинской дачи, там появился Иосиф Виссарионович. Медленно гуляя и, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал как бы в пространство:
— Пей, да дело разумей.
Дошел до конца дорожки, вернулся и снова поравнялся с чекистом. Укоризненно посмотрел на него:
— Какой же дурак запивает коньяк пивом…
Тени сомнения нет в том, что больше этот чекист напитки не смешивал, да и вообще стал умеренным в потреблении спиртного.
Был период, тогда Сталин очень долго работал на даче и никуда не выезжал. Сильно уставший, он вдруг решил проехаться по Москве. Сопровождавшему охраннику начальство строго наказало запоминать все, что товарищ Сталин скажет. Когда вернулись, сопровождавшего спросили:
— Ну, как?
— Все время молчал.
— Может, все-таки хоть что-нибудь сказал?
— Кажется, одно слово только — «шпил»… Я не понял.
— Где он это сказал?
— Когда проезжали Смоленскую площадь.
В это время на Смоленской строили высотное здание, в котором впоследствии разместилось министерство
На следующий день после того, как Сталин произнес загадочное слово «шпил», оно было «расшифровано». Собрали архитекторов и строителей и объявили: венчать здание должен строгий шпиль. Он, кстати, поначалу не планировался, но по завершении строительства здание от него только выиграло.
В старости у любого возникают проблемы с зубами. На обеде у Сталина в качестве десерта были поданы груши. Они показались ему чересчур твердыми.
— А мягких нет?
— Нет, товарищ Сталин…
— У меня дома мягкие, — похвалился Берия.
— Поезжайте к нему и заберите все, — велел Сталин.
Поехали, забрали, привезли. Груши оказались такими же самыми.
С укоризной глядя на Лаврентия Павловича, Сталин припечатал его всего одним словом:
— Очковтиратель!
Один из крупных хозяйственных руководителей был вызван в Кремль «на ковер». Сидит в приемной. Перегруженный делами и запоздавший, Сталин спрашивает его:
— Вы что здесь делаете?
— Жду, чтобы Вы меня выслушали, товарищ Сталин.
— Что? Тоже мне соловей нашелся… Мы вас не слушать, а ругать будем.
В трудные послевоенные годы в Мурманске было холодно и голодно. Из-за низкой покупательской способности населения на полках магазинов и складов пылились товары повседневного спроса.
Секретарь Мурманского обкома партии В. А. Прокофьев принял решение: снизить цены на 20%. Все быстро раскупили. Прокофьеву вечером позвонили из Москвы. Это было ожидаемо. Неожиданным оказалось то, что заседание Политбюро, где будет слушаться его вопрос, назначено на завтра на 12.00. Транспортное сообщение в те времена тоже было худым. Погода стояла нелетная. Чтобы большевик не нашел выхода? Прокофьев обратился к военным и успел прибыть в столицу к положенному сроку на бомбардировщике.
Сталин спросил:
— Как вы посмели без разрешения, самоуправно снижать цены?
Прокофьев честно и смело отвечал:
— У нас тяжелое положение. Продовольствия мало, топливо не выделено, город недоедает, замерзает. Хотелось помочь населению. Если бы я не снизил цены, товары бы сгнили на полках.
Сталин обратился к ответственным лицам за подтверждением сказанного. Выяснилось, что все — правда: фонды были исчерпаны, склады затоварены…
— Вопрос ясен, — подвел итог Сталин. — Товарищ Прокофьев человек инициативный, не боится брать на себя ответственность. Это хорошо. — Подождал и с неподражаемой интонацией прибавил: