Сталь

Саммер Катя

Уже целый год я каждое утро просыпаюсь с улыбкой на лице и до сих пор не могу поверить в свое счастье.

Перед тем как встретиться с Егором, чтобы отпраздновать нашу первую новую годовщину, я забегаю на студию — написать заявление на отпуск, который мне давно положен. И пусть мой новый начальник не слишком этому радуется, но почти молча подписывает его и даже желает хорошо отдохнуть. И да, я ушла от Жабы Борисовны с концами. Оказалось, что помимо нашей станции существует целый дивный мир.

Не

без помощи отца Нелли, которому я призналась во всем и который сказал, что я давно переросла формат прежней работы, меня позвали в местный филиал центральной радиостанции страны. А спустя полгода успешного сотрудничества, за время которого я успела перетащить к себе в звукооператоры Женю, я стала брендвойсом. Теперь, когда вы включаете радио и слышите фирменный джингл, просто знайте, что это я.

От собственного шоу я, кстати, отказалась, потому что погрузилась во всю кухню с другой стороны. Мне стала интереснее профессия линейного продюсера — это человек, который обслуживает эфир и занимается его полным оформлением. Сейчас я как раз прохожу стажировку. Ощущаю, будто откатилась лет на пять-шесть назад — снова учусь всему с нуля, снова встаю с петухами. А точнее, сначала встаю я, бужу петухов, и потом те будят весь остальной честной народ, пока я уже мчу на работу.

У Егора дела не хуже. Его полностью оправдали: по результатам расследования комиссия подтвердила верность действий в аварийной ситуации, но мы ведь и так это знали, да?

Кстати, того психа посадили, а девчонку нашли — она жива-здорова, работает официанткой в курортном городке и счастлива в безопасности. Она дала большое интервью после суда, где рассказала всю правду о том, как пережила побои мужа, как потеряла из-за них ребенка и пыталась сбежать в другой город тем самым роковым рейсом. И да, не аварийная посадка стала причиной выкидыша, совсем не она.

Страсти о том, как когда-то любимый человек превратился в сумасшедшего преследователя заинтересовали одну из киностудий, которая заявила о планах на экранизацию. Егора вроде бы сыграет сам Козловский, но Егор конечно же недоволен. По его словам, лучше него никто не справится, но у самого — дословно — «нет времени ввязываться в это дерьмо». Он постоянно летает, и мы видимся чертовски мало — это уже по моему мнению.

— Мне удалось взять отпуск, — говорит он, когда мы встречаемся дома.

Я живу у Егора, а свою квартиру снова сдаю. Так удобнее. Ремонт там делать бесполезно — дом старый, проводка и вовсе древняя, я молчу про канализацию. Ну а если мне срочно понадобятся деньги, я всегда смогу ее продать. Тем более что папа полностью оформил квартиру на меня в знак примирения, до которого далеко, но пусть считает как ему удобнее.

— На месяц? — удивляюсь я.

— На две недели. И билеты в Испанию, как ты хотела.

Как ты хотела — становится девизом по жизни. Я делаю то, что хочу, а Егор помогает мне в этом.

— Ну

ладно. Две недели. Но я выброшу твой телефон, чтобы тебя не сумели отозвать.

Потому что такое уже было полгода назад: плавали — знаем.

— Ты представляешь, какой дорогой сейчас роуминг? Я столько не зарабатываю, чтобы отвечать на звонки из Европы, — смеется он.

— Ага. — Я закатываю глаза, а Егор притягивает меня к себе и накрывает губы своими сладкими от бананового капучино. Да, я подсадила его на нормальный кофе, а то пил эту горькую смолу.

Поцелуй затягивается, как всегда. Его пальцы с легкостью забираются мне под футболку, как всегда. А я таю и стону ему в рот от блаженного удовольствия — ага, тоже как всегда.

— Может, к черту планы? — бормочу я между поцелуями. — Останемся в кровати, закажем пиццу.

— Нет, так не пойдет, — возражает Егор, отстраняя меня от себя и тотчас нападая с новой силой. — У меня для тебя сюрприз.

Крайний раз когда Егор хотел удивить меня, у нас появился Эйрбас (или Басик, как я зову щенка), малыш породы джек-рассел-терьер, который сожрал в квартире все обои, несмотря на сотни часов дрессировки с кинологом. В общем, «Стальные» сюрпризы я люблю, но одновременно с этим побаиваюсь их.

— Ладно, — сдаюсь я под напором его губ на моей шее, — мне надевать вечернее платье или спортивные штаны?

Да, от Егора можно ожидать чего угодно.

— Что-то среднее, — совсем не унимает моего волнения и любопытства своим ответом.

А спустя час меня пристегивают пятиточечным ремнем безопасности, и я пытаюсь судорожно вспомнить хоть какие-нибудь молитвы.

— Ты хочешь моей смерти, — рычу я на Егора в микрофон, а тот лишь молча усмехается и продолжает тыкать в бесконечное количество кнопок на приборной панели перед ним.

Мы, черт возьми, в гребаной «Сессне». Это, чтоб вы понимали, небольшой двухместный самолет, который вот-вот готовится к взлету.

К взлету, мать его!

— Помнишь, ты недавно заявила, что придумала себе мечту? Ну, что хочешь полететь в космос?

Помню, конечно.

— Да, — бурчу я под нос, — только предполагалось, что это останется чем-то недостижимым.

Наш скромный катафалк начинает издавать какие-то новые звуки. Парень в светоотражающем жилете на земле подает Егору непонятные сигналы, и меня неслабо так бросает в дрожь.

— Космос я тебе не обещаю, а вот небо подарю, — звучит романтично, только на деле мне ни хрена не смешно!

С самого момента разбега я зажмуриваюсь и отказываюсь смотреть по сторонам, как бы Егор меня не уговаривал. А он прямо-таки настаивает, чтобы я послушала его.

Нет.

— Я согласилась полететь, но я не обещала, что буду с открытыми глазами!

К такому меня жизнь не готовила.

— Тогда мне придется сделать мертвую петлю, — спокойно заявляет Егор, и внутри у меня все обрывается.