Сталь
Шрифт:
Глава 42
— Я надеюсь, он красавчик? Боже, скажи, что он красавчик! — Нелли дует пухлые губы и улыбается самой мечтательной улыбкой. — Мне безумно, до дрожи необходима порция тестостерона, иначе эти гормоны, из-за которых я реву над любой рекламой с младенцем или котятами, меня доконают.
Она откидывает светлые волосы с красивой укладкой назад и хлопает глазами.
— Ну… — Я чешу подбородок и задираю бровь, вспоминая друга Егора. — Даня определенно симпатичный, —
— Принц? Еще и на летающем коне-вертолете? Боже, заверните, пожалуйста!
— Нелли! — смеюсь я в ответ.
— Что? У меня не было секса семь месяцев!
Я хохочу, пока соседние столики пялятся на нас. Все ее непосредственность. Нелли безумно идет беременность. Никогда бы не подумала, что скажу это, я ведь знаю о детях так мало — ну, кроме всевозможных способов их зачатия. О чем я определенно не догадывалась — что девчонка, которой скоро рожать, может выглядеть так привлекательно и живо. Не стонать, не лежать тюленем, наедая бока, и не требовать клубнику с тунцом, а быть по-настоящему живой и счастливой.
— Как, кстати, свадьба прошла? — спрашиваю я, допивая капучино.
Нелли приехала на свадьбу к двоюродной сестре. Кстати, вместе с отцом. Я забрала их с торжества, и мы поужинали в любимой кафешке. Я была безумно рада видеть Вениамина Матвеевича, но мне пришлось соврать ему о делах на радиостанции — не захотела расстраивать его, он ведь столько усилий приложил, чтобы у меня все срослось.
— Ой, я поймала букет, — с хитрой ухмылкой сообщает Нелли, — с трудом вырвала его из лап школьниц. Ну а что? Мне нужнее! Этим дурочкам по восемнадцать только исполнилось, а мне почти тридцать! И да, оказывается, я ненавижу невест. Особенно счастливых. Обещай мне, — она тычет в меня указательным пальцем, едва сдерживая смех, — обещай, что будешь самой несчастной невестой на свете, когда соберешься замуж за своего супермена.
— Нелли, — я возмущена. Или смущена — не могу точно сказать.
— Что, Нелли? Он тебя на лошадях катает и в любви признается, дело осталось за малым.
Я закатываю глаза и категорически отказываюсь думать обо всем этом. И так слишком часто думаю о Егоре — каждую божию секунду, если честно. Мы не виделись после того, как, отсидев неделю в его загородном доме и отдохнув душой и телом, я выбралась к Нелли, но я уже — уже! — безумно, сумасшедше скучаю по нему.
Нелли болтает и дальше, отвлекая меня, и я тихо радуюсь нашей встрече. Нет, компания матери Егора и Боинга была прекрасной, но от тишины и покоя я начала уставать. А Нелли громкая. Очень. И болтушка — то, что доктор прописал.
— Эй, ты чего? — Она смотрит на меня с подозрением.
— Я… просто пытаюсь поверить.
— Эм-м. А подробнее?
— Что ты променяла карьеру, все, о чем мечтала, на…
— Ребенка без отца? Да я и сама с трудом верю в это, — Нелли становится чуточку серьезнее и все же сохраняет улыбку на лице, — но оно того стоит. Честно.
У нее блестят глаза, а у меня сжимается сердце от этих слов. Нелли отставляет чашку чая и, не отрывая взгляда от своих пальцев, продолжает говорить.
— Аврора, уезжая в Москву, я думала, что стану знаменитостью. А вернулась никем. Еще и в подоле принесла, как сказала моя тетка на свадьбе. — По ее щеке очень внезапно стекает одинокая слеза, и она быстро-быстро моргает, чтобы смахнуть ее. — Это, наверное, гормоны, не
— Дурацкий или нет, а выглядишь ты шикарно. Будешь первой мамочкой, которая выйдет из роддома стройнее, чем была раньше, — я пытаюсь отвлечь Нелли и заставить снова улыбнуться.
— Это точно, но к гречке больше никогда в жизни не притронусь, — смеется она почти зловеще.
Нелли рассказывала, что из-за подскакивающего сахара может есть только некоторые крупы, вареную курицу и творог с галетами, да еще и по расписанию, бедная. Поэтому сейчас вместо любимых блинчиков с кремом «Тирамису» она давится четвертой чашкой несладкого чая, ожидая вместе со мной парней. Егор обещал приехать с Даней, чтобы всей компанией свозить Нелли на другой берег — там отстроили красивую набережную к Чемпионату мира, которую подруга не видела.
— В общем, — подытоживает она длинную тираду, засветив ямочки на щеках, — я обещала рассказать тебе, почему стоит трижды подумать, прежде чем беременеть. — Нелли невольно наглаживает аккуратный животик, обтянутый тонким шелком платья. — Так вот не слушай мой бред. С тех самых пор, как этот чудик ткнул меня под ребра, я точно знаю, что он — лучший мужчина в моей жизни!
Она зависает, глядя куда-то поверх моего плеча.
— Хотя я уже почти готова забрать свои слова обратно.
Я оборачиваюсь, чтобы проследить ее взгляд, и вижу, как вместе со мной оборачивается добрая половина посетительниц кафе. К этому невозможно привыкнуть. Егор… он такой. Будоражит пространство и сердца девушек любых возрастов и нравов. Я сама влюбляюсь в него каждый раз сильнее. Такое возможно? Я просто не могу равнодушно смотреть, как он в своей белоснежной рубашке и в темных очках с пиджаком на плече затмевает собой весь белый свет.
— Черт возьми, теперь я понимаю, почему ты страдала по нему столько лет. Уверена, его сперматозоиды, в отличие от Ромкиных, точно покорят твои яйцеклетки и вы наделаете мне прекрасных племяшек.
— Нелли! — рычу я на нее, потому что Егор совсем близко.
Он еще не касается меня, а мурашки уже разбегаются по всему телу. Я хочу кричать, что люблю его, что он лишь мой. Во весь опор. Вот только после тех признаний на сеновале мы больше не говорили о чувствах. Мы… я теперь не знаю, что нас ждет. Кто мы друг другу. Вместе мы или нет? Пара ли? Что будет дальше и… что все это, черт возьми, значит?
Когда ты стала такой жадной? — издевается внутренний голос. — Тебе мало того, что есть? И об этом же не мечтала!
Мало. Егора мне всегда мало. Было, а теперь и подавно. Теперь мне страшно расставаться с ним каждый раз, потому что я боюсь, что этот станет последним. Что все закончится, и я проснусь. Страшно, потому что я помню это чувство: так я была счастлива лишь раз — почти семь лет назад. И тогда все закончилось слишком плохо и неожиданно, чтобы сейчас я могла без лишних мыслей расслабиться и спокойно наслаждаться жизнью. И да, я знаю, что мой папа больше не сможет нам помешать, что Егор накостыляет любому, кто вздумает встать у него на пути, но я… я все равно жду чертов подвох!