Сталь остается
Шрифт:
— Хорошо, что с нами Гирша нет, — прошептал Эрил. — Он бы не успокоился, пока всех не выпустил.
— Да уж.
Мастерскую нашли в самом конце помещения — длинная ниша с тремя верстаками, достаточно широкими, чтобы поместить на них человека. За ними, на стене, висели инструменты. Пробежав по ним взглядом, Рингил заметил пару клейм, несколько странных приспособлений, о предназначении которых не хотелось и думать, и наконец то, за чем они и пришли: четыре пары снабженных длинными ручками кусачек. Он снял одну с крюка, проверил.
— Должно сработать.
—
Рингил заколебался.
— Иди. Я догоню.
Он бросил кусачки Эрилу, который ловко поймал их одной рукой.
— Что? — Эрил недоуменно посмотрел на него, потом, догадавшись, взглянул на длинный ряд клеток и покачал головой. — Послушай, у нас нет времени.
— Я сказал, иди. Долго не задержусь.
В какой-то момент ему показалось, что Эрил готов возразить: секунду-другую он с непроницаемым выражением смотрел Рингилу в глаза, помахивая кусачками. Потом пожал плечами.
— Ладно, дело твое. Только Гирш в таком состоянии долго не протянет. Имей в виду, как только я вытащу стрелу, мы сразу уходим. И лодка ждать не будет. Не опоздай.
— Не опоздаю.
Эрил кивнул, повернулся и пошел к выходу, не оборачиваясь, не глядя на клетки.
Отменная выдержка.
Да. А что тут делаем мы?
Рингил взял вторые кусачки и направился к первой клетке. С замком справился за две минуты. Распахнул дверь, осторожно ступил в клетку. Сидевшая там девушка моментально забилась в угол, как будто стены могли расступиться. Казалось, ее отбросила туда некая излучаемая им сила. Даже в чахлом свете Обруча было видно, что ее колотит дрожь.
— Ты свободна и можешь идти, — сказал Рингил, чувствуя себя дураком.
Она молча смотрела на него, сжимая край одеяла побелевшими от напряжения пальцами. Угол одеяла съехал, обнажив бедро и часть ягодицы — бледную плоть, и на ней, у тазовой кости, бесцветное пятно клейма. Никакой одежды на ней не было.
Дело дрянь.
Он оставил ее и пошел дальше по коридору, взламывая замки, злясь, нервничая. Злость мешала, заставляла спешить, и кусачки соскальзывали, пальцы дрожали, а замки крутились, как будто сопротивлялись. Он скрипел зубами и пыхтел, кусачки щелкали, дужки ломались, и замки либо беспомощно повисали, как увечные конечности, или падали с глухим стуком под ноги. И все это время он знал, что только напрасно теряет время.
Что они будут делать, Гил? — звучал в голове усталый, рассудительный голос. Голые, избитые, посреди Эттеркаля. Да они и сотни шагов не пройдут, как на них донесут.
Заткнись!
И даже если они доберутся до Тервиналы или до реки, даже если сумеют как-то вернуться домой, даже если их не изнасилуют, не убьют и не похитят по дороге те подонки, в форме и без нее, что шныряют по улицам ночью…
Я сказал, заткнись!
…даже если их родные еще не проданы, не выброшены на улицу и не изгнаны из города кредиторами, даже если они еще как-то держатся, кто даст гарантию, что их примут назад?
Заткнись.
Дело ведь в том, Гил, что продали их законно. Не забывай, времена изменились. Все так говорят — и Хейл, и даже твой старый дружок Грейс. Новый век, прекрасный новый век. Они возвращаются к семьям, но долги ведь остаются. За ними снова приходит стража. Снова в канцелярию, снова на аукцион, все сначала. Да еще компенсации брокерам, которые тоже сдерут с родных.
Я сказал…
Да, сказал. Воссоединение семей — это прекрасно, если только хоть кто-то доберется до своих.
— ЗАТКНИСЬ ЖЕ!
Слова вылетели, казалось, прямо из головы и запрыгали, эхом отскакивая от стен. Звякнула последняя открытая дверь. Кусачки полетели по проходу. В клетках вздрогнули, застонали, прижались друг к дружке рабыни. Но никто не вышел, и даже самые смелые остановились у порога.
Ты ведь понимаешь, Гил, что такое идти против системы. Тот же рассудительный голос. Почти так же увещевала его Аркет в Эннишмине, когда убеждала не втыкать кинжал в горло имперскому командиру. Врагов слишком много, до конца жизни хватит и еще останется. Сожжешь Хейла — и придется спалить весь Эттеркаль. А эти недоноски занимаются теперь законными делами. Сожжешь Эттеркаль — это только начало, а дальше канцелярия, стража, тот самый комитет Каада да еще и большая часть верхних кланов.
Да, если так пойдет, Гил, как бы не спалить весь, чтоб ему провалиться, Трилейн.
В какой-то момент именно этого ему захотелось больше всего. Он даже ощутил во рту вкус, похожий на вкус ржавого железа. Вкус дыма.
— Оставайтесь здесь, — сказал он. — Я поищу для вас одежду.
Он прошел к выходу, поднялся по ступенькам и зашагал по коридору, еще не представляя себе, как именно выполнит обещание. Голос в голове посмеивался.
Рингил пересекал двор, когда услышал крик Гирша.
Крик ужаса и боли, долетевший из подвала. Крик, от которого мороз прошел по шее. Даже если бы Эрил сильно постарался, он никогда бы не смог исторгнуть из своего друга такой жуткий вопль.
Все, о чем он думал, что планировал и принимал во внимание, на что рассчитывал и чего опасался, мгновенно испарилось, словно туман над рекой под утренним солнцем. Так бывает, когда встречаешь старого друга, когда берешь в руки любимое оружие. Все становится вдруг легким и простым. Остается только сталь, звонкая, проверенная, надежная. И она кличет смерть.
Руки сами нашли рукоять Рейвенсфренда. Клинок выскользнул из ножен. Еще несколько шагов…
Он усмехнулся.
Эрил встретил его на лестнице. Точнее, вылетел навстречу с перекошенным лицом. Еще пару минут назад Рингил посчитал бы такое невозможным. Увидев Рингила, Эрил как сумасшедший замахал мечом.
— Оно его забрало! Забрало Гирша!
Холодок пробежал по спине.
— Кто забрал?
— Оно… привидение… дух… болотный демон… — Эрил попытался протиснуться мимо Рингила. — Появилось из стены… Жуть… Гирш выстрелил, но стрела прошла через него. Да пусти же ты!