Сталь остается

Морган Ричард

Эршал выпустил в раненого коня еще одну стрелу. Тот ответил слабым ржанием.

— Да добей же его, ради Уранна!

Эргунд всегда переживал, когда страдали животные. Эгар до сих помнил один случай…

Свист стрелы. Конь всхрапнул и затих. Эгар, пригнувшись, скользнул в сторону. Пальцы сжали древко копья. Пульсирующая ярость пикой била в мозг. Что бы теперь ни случилось, он порвет Эршала на части.

— Хватит, Эгар, выходи!

Голос брата прозвучал спокойно на фоне угасающих хрипов боевого коня. Эгар осторожно выглянул, подняв голову над покачивающейся травой.

Эршал сидел в седле ярдах в десяти и целился ему в грудь. Холодный ужас прошиб вождя в те мгновения, пока он ждал удара. Промахнуться с такого расстояния невозможно.

— Вот так. Поднимись, чтобы я тебя видел.

Эгар выпрямился. Горькая усмешка тронула уголки губ. В запасе оставался только нож. Попробовать? Он разжал пальцы — копье упало в траву.

— Что ж, давай. Закончим это дело.

— Тебе давали шанс. Мог бы и…

— Ладно, не тяни.

Подъехавший сбоку Алраг остановился, смерил взглядом путь стрелы.

— Чего ждешь? — раздраженно спросил он.

Эршал мельком, не выпуская из поля зрения Эгара, посмотрел на одного, потом на другого брата.

— Ну что, все согласны?

Эгар потянулся за кинжалом.

Эршал выстрелил.

Мир накрыла тьма.

Нет, понял он, не тьма. Стрела не ударила.

Не тьма встала перед глазами, а полумрак, какой бывает, когда, прежде чем войти в юрту, долго смотришь на солнце. Или в ихелтетском театре перед началом представления.

Даже степной ветер как будто затаил дыхание.

На пути выпущенной Эршалом стрелы встала появившаяся невесть откуда фигура в кожаной накидке и надвинутой на глаза широкополой шляпе. Призрак — если это был призрак — вытянул руку и, не особенно напрягаясь, схватил стрелу прямо в воздухе. Пальцы его при этом — Эгар хорошо разглядел — удлинились и согнулись так, как никогда не смогли бы человеческие. В повисшем над степью безмолвии прозвучал голос, одновременно далекий и близкий.

— Боюсь, этого я допустить не могу.

И ветер внезапно вернулся, налетел, принеся с собой снова отчетливый привкус паленого. Лошади тоже почуяли его — заржали испуганно и даже попятились. Эршал выругался и, пытаясь удержать коня, выронил лук.

— Харджалат! — прохрипел Арлаг.

— Не совсем. — Привидение опустило руку и ловко переломило стрелу. Половинки упали на землю. — Харджалат… он другой и, когда желает показать себя, является в ином обличье. Впрочем, в данном случае различие значения не имеет.

Эргунд, отпустив поводья, торопливо осенил себя защитным знамением.

— Мы здесь выполняем поручение Келгрис. Изыди, демон. Нам ты не воспрепятствуешь.

— Все не так просто, — прошептал дух. — Вот…

Той же рукой, что переломила стрелу, он, словно по водной глади, провел по траве. От прикосновения по ней побежали волны, вроде бы беспорядочные, но определенно бросая вызов дующему с севера ветру. Трава наклонилась, зашевелилась, заметалась, образуя бугорки, будто под ней двигались невидимые морские существа.

— Видите?

Бугорки стали вдруг разрастаться, увеличиваться, подниматься и принимать более строгую форму. В несколько мгновений вокруг

привидения образовалось с десяток таких холмиков. У Эгара перехватило дыхание — он понял, что видит перед собой. Дух в кожаной накидке окружал себя солдатами, но солдатами не из плоти и костей, а сплетенными из травы, и все они находились в постоянном движении, как зашедшие по пояс в воду купальщики.

— Нет в степи угла, — загадочно молвил призрак странно усталым, почти сонным голосом. — Но кровь человеческая пала на землю и удобрила ее. Иногда степь можно заставить вспомнить такие дела. Убейте их.

И травяные человечки, вняв приказанию, бросились вперед.

Оружия у них не было, как не было вообще ничего, кроме неуклюжих цепких рук-усиков, но они накатывали злобными волнами, цеплялись за ноги лошадей, ползли по ним вверх, оставляя после себя содранную в кровь кожу. Эгар видел, как барахтается в безжалостных объятиях конь Эргунда, как закатывает от страха глаза, как сам Эргунд осеняет себя охранительными знаками и выкрикивает пронзительно имя Келгрис, как плетеные щупальца тянут его вниз следом за животным и как затихают хриплые, булькающие стоны. Видел, как Алраг отбивается копьем, вопя и изрыгая проклятия, как разворачивает лошадь Эргал, лицо которого превратилось в маску ужаса…

Кончилось все быстро. Пара плетеных тварей накинулись было на Эгара, и он наклонился, чтобы поднять копье, но трава уже обвилась вокруг древка, зацепилась за лезвия и упрямо отказывалась вернуть добычу. Несколько секунд поединок напоминал какое-то безумное перетягивание каната, одно из любимых состязаний махакской молодежи, потом Эгар вырвал оружие и даже успел отсечь длинную размашистую руку и ткнуть пару раз в образовавшиеся на травяной голове крохотные глазки. Отрубленная, условно говоря, у локтя рука просто-напросто снова стала травой. На голове появилось подобие рта, из которого вылетел жуткий, напоминающий шорох пронзительный звук, от которого кровь стыла в жилах.

— Не его.

Фигура в кожаной накидке прошипела эти слова, не поворачиваясь, лишь дернув, словно стегая кнутом, рукой через плечо — у человека от такого жеста наверняка бы выскочил сустав. Две травянистые формы опали, будто растекшиеся по берегу волны, и исчезли. Только легкий шорох ветра — и ничего больше. Эгар облегченно выдохнул и огляделся. Сброшенный с коня Алраг еще ревел в объятиях травы, а Эршал уносился прочь, нахлестывая своего рысака и как сумасшедший рубя пустой воздух. Трава вспухла в нескольких местах, будто выискивая новую жертву, потом опустилась, сникла. Эгар остался один на один с призраком.

Тот медленно повернулся к нему. Черты лица, напоминая человеческие, не поддавались описанию. Глухой, будто донесшийся из пустоты, голос отозвался в голове Эгара тупой пульсирующей болью, какая бывает лишь с сильного похмелья.

— Ты должен был остаться в живых, Дрэгонсбэйн. Для этого тебя и предупредили.

— Кто… — Эгар никак не мог отдышаться, — ты… такой?

Глаза под шляпой недобро блеснули.

— Это сложно объяснить.

— Спешить некуда. Нам никто не помешает.