Шрифт:
МАРТИН РАССЕЛ
СРОЧНО В НОМЕР
Действующие лица:
Дорин
Дженни
Элспет
Линда жертвы убийцы - или призрака?
Суперинтендант Хатчет
Инспектор Грегори в призрака не верят
Джим Ларкин
Смат*
Брюс Норт
Лес Картер
Джесс
Банти Паттерсон профессиональные журналисты преследуют призрак
Том Беллинг видел призрак
*Smut (англ.) - грязь, непристойности
1.
– Редакторы, - говорил шеф местных репортеров, - правят не очень строго. Я не знаю, как вам
– По-разному, - он неловко усмехнулся и покосился на соседа.
– Еще по одной?
– С удовольствием, коллега. Но потом нам пора идти.
Еще двадцать минут, две кружки пива, немного разговоров о былом. Пора было идти. Относя кружки на стойку, он казался немного неуверенным. Пена на волнах золотистого пива... Должен ли он заговорить с барменом?
Бармен выглядел рассеянным. Такое же впечатление производил шеф репортеров, сидевший за столиком в углу.
– Ну, тогда удачи вам! Я не запомнил вашей фамилии. Паркин?
– Ларкин, Джим Ларкин. А вы? Мистер Голд?
– Друзья зовут меня Сматом. Никак не связано с тем, что я пишу. Во всяком случае, надеюсь, что нет. Причина вот, - он поднял руку. Все манжеты были перепачканы чернилами. На этот раз собеседник рассмеялся искренне. Не подумайте, что это я нарочно. Я не похож на тех лаборантов, которые гордятся перепачканным халатом. Чернила возникают просто из ниоткуда. Это семейное проклятие.
– Представляю себе ваши счета за стирку.
– Да... Но когда акции швейной фабрики появляются на рынке, вы же их покупаете. И происходит повышение биржевого курса. Я знаю одного маленького толстяка еврея, у которого магазин на другом конце города. Он получает грязные вещи из торговой компании, потом продает по дешевке. Я скупаю крупными партиями и выигрываю десять процентов. Иногда занимаюсь контрабандой. Знаете, рука руку моет... Вы ведь уже работали репортером?
– Большей частью в еженедельниках. А на севере два года проработал в вечерней газете.
– Понравилось?
– Нет.
– Почему вы оказались здесь?
– Потому что подумал, что хуже не будет.
– На это не рассчитывайте. Мы - образец эксплуатации. Вам ещё не объяснили?
– Я знаю только, что до марта вы выходили раз в неделю.
– Да. А потом началось весеннее безумие. Разве это не заманчиво выходить трижды в неделю? Так мы приблизились к ежедневным газетам, не производя никаких внутренних преобразований.
– Это оказалось хорошей идеей?
– Великолепной. Мы не учли только одного. В других городах нормальные времена года, у нас же с этим неважно. Впрочем, это вам ещё предстоит узнать.
Когда они уходили, Смат кивнул бармену, но тот все ещё был погружен в свои мысли.
– Когда мы открыли здесь дело, - продолжал он, - тут ещё была конкуренция.
– Другое издание?
– Да, какой-то городской еженедельник. Рай для престарелых литераторов. Одна публикация в месяц, потом почиваешь на лаврах. Вот мы и решили, что нам нужно помещение. Здание все равно должны были сносить,
– Звучит очень мирно.
– Несмотря на это, были небольшие проблемы.
– Из-за профсоюза? Неудивительно. Что стало с местной газетой?
– Закрылась. Точнее, мы её поглотили. Если посмотрите внимательно, увидите, что под названием мелким шрифтом набрано: "совместно с округом Глинер". Больше от них ничего не осталось.
– А что с людьми?
– Из восьмидесяти мы не взяли ни одного. Хотя нет, чтобы быть точным, взяли троих или четверых. Один работает до сих пор. Вы где живете? В городе?
– Да, совсем недалеко, на Бакл Стрит.
– Как новенький?
– Миролюбив и уравновешен.
– Совсем неопытен?
– Нет, уже работал в еженедельнике и вечерней газете. Производит впечатление немало повидавшего человека.
– Бедный старый вояка.
– Перестань! Ему не больше сорока пяти. Мне скоро тридцать девять.
– Как, снова?
– Занимайся своим делом. Кто сегодня идет на слушания?
– Лес. А что?
– Он может взять с собой Ларкина и поручить ему пару случаев, чтобы посмотреть, как тот справится. Скажи Лесу, когда придет с ленча. Я сейчас иду в мэрию, а потом на аэродром.
– А где Ларкин?
– У шефа.
– Что, уже просит повышения оклада?
– Выслушивает обычные нравоучения. Я пытался его немного подготовить. Если он останется в живых, то возможно, задержится надолго.
Джим Ларкин появился неожиданно и выглядел помятым. Длинные каштановые волосы беспорядочно свисали на воротник. Морщины у носа пролегли ещё глубже. Серый костюм выглядел так, будто он провел в нем ночь, причем долго не мог уснуть. Он молча подошел к своему столу.
Смат внимательно посмотрел на него:
– Вы остаетесь или уходите?
Ларкин неуверенно улыбнулся.
– Если вы не захотите остаться, мы вас поймем. Послушайте, Джим, я должен идти. Лес скоро вернется с ланча. Сходите с ним в суд, возьмите парочку случаев на пробу. Осмотритесь. Договорились?
– Ладно.
Смат вышел. В комнате остался только высокий молодой человек с рыжей шевелюрой. Казалось, он был весь в веснушках - хотя веснушек у него не было. Он молча читал заправленный в машинку лист бумаги. Ларкин распаковал свою переносную пишущую машинку. Через какое-то время их взгляды встретились.
– Вы уже знакомы с Лесом?
– Еще нет.
– Я вас познакомлю. Меня зовут Брюс Норт. Вы попали в мертвый сезон.
– Да, здесь спокойно.
– Здесь так уже давно. Мы вечно ждем чего-то, но ничего не происходит. Лес скоро придет. Что сказал шеф?
– Мистер Адамсон? Рассказывал мне о порядках. Когда сдают материал в набор и так далее.
– В этом городе ничего не происходит. Единственное, что нас спасает, судебные слушания. Две трети дел приходит из других мест, но мы все равно про них пишем. Мы просто вынуждены, иначе нечем заполнять страницы.