Срочно требуется лох
Шрифт:
Тихий положил сковородку на плиту, кинул шмат масла, бухнул сверху штук пять яиц. На сковородке вкусно зашкворчало. У Мишани потекли слюнки, и ему захотелось тут же усесться за стол. Но завтракать в обществе киллера не было никакого желания. Пускай лучше женщина приготовит ему завтрак, подаст на стол и пожелает приятного аппетита. И он подавил голод в зародыше.
— А сам я ни хрена не знаю, — зло сказал Тихий. — Все, что знал, забыл.
— Ну и пошел ты! — обиделся Мишаня. Он хотел было идти обратно в койку, где его ждала мягкая теплая голая женщина, которая пока ещё спала и не собиралась ничего ему готовить.
— Нет
Мишаня затормозил на пороге, обернулся.
— Точно?
Тихий усмехнулся.
— Точнее не бывает. Димон на моих глазах его причесал. Двумя примочками. Второй раз по головке погладил. Чтоб наверняка.
— Отлично! — выдохнул Мишаня
— Меня благодарите, суки. Теперь менты до нас ни в жизть не доберутся.
— Учтем при дележе, — буркнул Мишаня и пошел в спальню, по пути заглянув в туалет.
В спальной он скинул халат, забрался в постельку, осторожно прижался в женщине. Она спала лицом к стене, разбросав по подушке длинные волнистые волосы. Он отбросил одеяло, нашел в волосах её ухо и шепотом сказал в него:
— Слышь, Наташка! Его больше нет. Теперь все чисто. Никаких следов.
Женщина резко обернулась, подняла голову, отбросила назад волосы. Одеяло сползло, оголив округлые плечи и мощные груди.
— Кого больше нет?
— Твоего академика. Толян его причесал.
По её лицу пробежала тень недовольства. Она откинулась на подушку, вперила взгляд в потолок, словно что-то припоминая. Теперь события недавних дней казались ей уже безвозвратно ушедшими.
— Жаль! Хороший был любовничек. Он мне даже нравился.
— Дура! — проворчал Мишаня, положил на неё ногу и забрался верхом. — Я чем хуже?
— Ты много пьешь.
Он решил её примерно наказать за такое нелестное сравнение, продемонстрировав, что способен на многое. Подмяв её под себя, он показал ей, кто на самом деле лучший. Наташка стонала и выла под его яростным атаками, но Мишаня не сдавался и не шел ни на какое перемирие. За полчаса они измочалили друг друга до изнеможения.
Спавший в соседней комнате Валера так и не проснулся. Он вышел в столовую, когда все уже позавтракали. Лениво зевнул, потянулся, проверил, что есть съестного, хлопнул Наташку по заднему месту.
— Сделай чего-нибудь. Жрать хочется.
Наташка послушно принялась готовить ему завтрак.
— Слышь, Валер, Толян приехал час назад, — серьезно сказал Мишаня.
— И что? — зевнул Валера, словно это его совершенно не касалось. Как-то вылетело у него из головы то, ЧТО должно было свершиться сегодня ночью, и что именно Тихий должен был поставить точку.
— Говорит, менты возле нашего дома крутятся. Ищут какого-то толстяка плешивого. Федя Петелин его фамилия. У них все приметы есть. Дурик им сообщил. Могут и к нам зайти. Представляешь, если тебя здесь увидят.
Все это было сказано на полном серьезе, и Валера не на шутку испугался. У него забегали глаза, он нервно переводил взгляд с Мишани на Наташку, надеясь увидеть на их лицах хоть тень улыбки. Но они были серьезны, как никогда.
— Иди ты! — изумленно проговорил он. — Как они нас нашли?
— Толян на хвосте привел. Сейчас соседей опросят, потом к нам наведаются. Иди, спрячься на чердаке.
Валера не знал, куда ему идти. Смертельно хотелось есть, тем более что Наташка уже
— А чего ж дурик им твои приметы не сообщил? — недоверчиво спросил он. — Может, они и тебя ищут?
— Потому что дурик уже в ящик сыграл, дубина! — сказал Мишаня и громко заржал. — Его Толян вчера причесал. Так что теперь никто ничего никому не сообщит! Понял, чудо!
Просто вся столовая содрогалась от раскатов его смеха. Даже Наташка и та засмеялась, сказав сквозь смех:
— Да, Валерик, тебя на понт взять пару пустяков!
Толстяк, немного обиженный, сел за стол и хотел было приняться за завтрак. Наташка приготовила ему отменную яичницу, от которой шел такой аромат, что Валера готов был запихать её в рот целиком. Он уже изготовился это сделать, но тут в дверях появился Тихий. Он был на улице и собирался уже завести машину, чтобы ехать обратно в город.
— Сидите жрете? — зло сказал он. — А возле дома менты крутятся!
Все вскочили со своих мест, роняя на пол стулья.
Глава 8
Они подъехали к зданию «Сигма-банка», строгому зданию конца сороковых годов, но в соответствии с новыми веяниями отделанным черным мрамором. На стоянку заезжать не имело смысла — среди холеных откормленных иномарок потрепанная проржавевшая «хонда» смотрелась бы, как бомж на великосветском приеме. Да и вряд ли пустил бы охранник. Торчать возле тротуара в ряду припаркованных машин тоже было не лучшим решением, ведь люди, сидевшие в одной из них, выглядели бы подозрительно. Чего, спрашивается, эти трое сидят в машине возле банка? Во времена разрастания криминала и терроризма такой вопрос вполне уместен. Но они, эти трое, об этом не хотели думать, и поэтому пристроились на свободное место рядом с тротуаром, по которому то и дело шныряли нищие граждане, для которых банк был чем-то вроде мавзолея — и заходить боязно, и до жути интересно.
— И сколько этого банкира ждать будем? — уточнил Серега. Вообще-то его тянуло домой, к мольберту, и только лишь катастрофическое положение, в котором оказался друг, заставляло идти на компромисс.
— Может, мне на разведку сходить? — предложил Илья, который сидел рядом с ним на переднем сидении. — Проверю, присутствует ли он на работе. А то, может, его там и нет.
— Не надо, — буркнул сзади отец. — Ну, на работе он. И что делать будем? Пробиваться с боями к нему в кабинет? Вряд ли пробьемся.
— К сожалению, — вздохнул Илья. — Охраны там столько понатыкано! Когда я к нему в кабинет шел, три поста прошел. И каждый паспорт проверил.
— Значит, штурм отменяется.
— Давайте, я схожу. Узнаю, как обстановка! — предложил Серега. — Он меня не знает.
— Дальше операционного зала тебя не пустят, — сказал Илья.
— Придется ждать до вечера, — предложил отец. — Когда он выйдет из банка и сядет в свою тачку. Кстати, какая у него тачка?
— Черный «мерседес». Здесь таких половина. Я же номер не запомнил.