Срочно требуется лох
Шрифт:
— Жрете? — сказал раздраженно. — А мне и куска хлеба проглотить некогда.
И положил на стол между тарелок небольшую пачку баксов. Парни так и продолжали молча есть, боясь каким-нибудь неосторожным словом задеть шефа и не отрывая взгляда от пачки. Покончив с едой, Киря взял деньги, начал медленно считать. Димон молча следил за его подсчетом, шевеля одними губами.
— Телик не смотрите? — вдруг спросил Тихий.
— Не-а, — мотнул головой Киря. — Че там смотреть? Голых баб не показывают. А депутатские хари осточертели.
— А у меня боль
— И это правильно, — согласился Тихий. — От телика один вред. Особенно когда криминал показывают. Такая лажа! Этого они поймали, того поймали. И показывают пьяниц каких-то, которые рядом с ментурой под забором валялись. Скажите, доблесть — пьяницу взять!
— Во-во! — согласился Димон. — Ты попробуй «парикмахера» взять! Ни в жизть ни одного…Скольких уже причесали: и журналюг, и банкиров, и политиков, и простых новых. Хоть бы одного братана живьем показали. Мы бы хоть знали, кто в нашем цеху ещё работает. Солоник и тот по глупости попался — пошел на рынок за пивом.
Киря продолжал внимательно и неторопливо считать купюры.
— Знаете, почему не могут взять? — вкрадчиво спросил Тихий.
— Ну?
— Потому что «парикмахеры» не оставляют после себя никаких следов. Настоящие «парикмахеры», — с нажимом проговорил Тихий и спросил Кирю: — Ну что, все точно?
— Точно, — ответил Киря и разделил деньги на две равные пачки, одну положил на стол перед собой, другую перед Димоном.
— Ну и ладно… — спокойно сказал Тихий.
Затем вынул из-за пазухи «макаров» с глушаком и выстрелил Кирюхе в голову.
Киря дернул башкой и повалился на пол. Димон тупо смотрел на него, словно не понимая, почему это приятель вдруг свалился с табуретки. И только когда из-под головы Кирюхи стало растекаться красное пятно, поднял удивленный взгляд на того, кто держал в руке ствол. Тихий хмуро и твердо смотрел ему в глаза. Димон испуганно дернул щекой, ожидая выстрела. Но выстрела не было. Тихий спокойно убрал ствол обратно под куртку, продолжая смотреть на Димона.
— За что? — с трудом разлепив губы, прошептал тот.
— За все хорошее, — хмыкнул Тихий.
— А я?
— Тоже хочешь?
Димон судорожно помотал головой. Тихий опустился на табуретку. Взял со стола деньги, сложил в одну пачку, пододвинул Димону.
— Все твои. По наследству.
Димон перевел взгляд на деньги, но притрагиваться не стал. Мучительно решал для себя моральную проблему — брать или отказаться. Все-таки на них кровь другана. Хотя на всех деньгах чья-то кровь, а чья она — дело десятое. Если тебе дали зарплату, то ты просто рад и не задумываешься над тем, в какой переделке эти деньги побывали, и кто заплатил за них своей кровью.
Толяну надоело тянуть резину.
— Короче. Вы телик не смотрели. А зря. Полдня по всем каналам рожу кирюхину крутят. Завтра будут крутить на всю страну. Послезавтра какой-нибудь дебил позвонит в ментуру и назовет его фамилию и адрес. Через два дня вас найдут. Вы расскажете про меня. А я ещё жить
— Угу, — кивнул Димон.
Тихий поднялся, пошел в комнату, забрал оставшиеся от перевязки бинты и вату, вернулся на кухню, опустился на одно колено рядом с телом, приподнял Кире голову и начал профессионально перематывать её бинтом, предварительно заткнув кровавую дырку пучками ваты. Перемотав, завязал бинт на прочный бантик, поднялся с колена, подхватил тело Кири под мышки.
— Бери.
Димон с трудом сообразил, что от него хотят, вскочил с табуретки, подхватил кирюхины ноги, превозмогая боль в руке. Они оторвали тело от пола и понесли в комнату, положили на палас у стены. Киря уткнул лицо в стену, и, как показалось Димону, крепко уснул. Димон стоял, сгорбившись, и, не отрываясь, смотрел на него. Он все не мог поверить, что десять минут назад его друг ещё лопал макароны, а теперь заснул вечным сном.
Тихий разогнул спину, устало сел в кресло, вынул из кармана сигареты, закурил, задумчиво глядя куда-то в пол. Пробормотал:
— Ночью вывезем. Найди какую-нибудь тряпку и отмой там. Чтоб ни пятнышка. Понял?
— Ага, — кивнул Димон и бросился исполнять приказание. Нашел в ванной старое полотенце, намочил в раковине, побежал в кухню, собрал кровавое пятно с пола, вернулся, промыл под струей воды, опять протер пятно на полу. Вытирал до тех пор, пока не вылизал пол в кухне до блеска.
— Тряпку сюда, — сказал Тихий, продолжая сидеть в кресле.
Димон выжал её последний раз, притащил в комнату, положил рядом с телом.
Тихий посмотрел на часы, встал, включил телевизор, нажал на пульте нужную программу. На экране засветилась физиономия Кирюхи. Не очень четкая, но, тем не менее, хорошо узнаваемая. Диктор зачитал приметы особо опасного преступника. Длинный, кареглазый, шатен, нос с горбинкой, лет двадцать три-двадцать пять. И телефон, по которому можно позвонить и сообщить все, что захочется. Потом пошла реклама прокладок. С крылышками. Красивая девушка, выставив зад, показывала всей стране, что у неё все нормально. В смысле, без крови. В стране вообще с кровью все о'кей. Если заткнуть и не показывать. Ее просто нет. Как и секса. Его заменили неким действием, которое обозначается странным словом «трахнуть». Это слово может обозначать все что угодно, только не секс. «А не трахнуть ли нам по рюмашке?» — говорили герои Чехова. Сейчас бы их не поняли.
Тихий выключил телевизор.
— Пойдем помянем. — Он вылез из кресла, расстегнул молнию на сумке, извлек бутылку водки. Двинулся на кухню. — Хотя надо после похорон. Но можно и до. Все равно делать пока нечего.
Димон понуро поплелся за ним.
Тихий откупорил бутылку, налил по полстакана, завинтил крышку, убрал бутылку в шкафчик.
— Остальное потом. — Взял стакан, откашлялся. — Ну что, Кирюха! Хороший ты был парень. Безотказный. И главное, не дурак. Мне тебя будет не хватать. Очень не хватать. А замену найти трудно. Без тебя, как без рук. Пусть земля тебе…