Спрятанная красота
Шрифт:
Девушка была напряжена, но взяла себя в руки. — Боже мой! — притворно воскликнула она. — Я непременно должна предупредить Анну!
Он насупился и хмуро посмотрел на нее.
— Анну? Не стоит. Мы с ней полностью понимаем друг друга.
«Ну вот, — подумала Лоррен, — и еще одна дверь с треском захлопнулась перед моим носом». Она понимала, что напрашивается на неприятности, но уже не могла остановиться и спросила неуверенно:
— А что… что бы вы сделали с такой, как я?
Его лицо превратилось в маску, а глаза были совсем не видны за ресницами. Немного помедлив,
— С вами? Вас я никогда бы не впустил в мой сад.
Услышав это, Лоррен собрала в кулак всю свою волю. Девушка повернулась и как слепая вышла из комнаты.
Вечером позвонил Хью. Лоррен думала, что он избегает ее, но, когда она пригласила его к себе в гости, он сразу согласился. И опять все было как всегда: Лоррен вязала, Хью перелистывал журналы. Она чувствовала, что между ними появилось какое-то напряжение. Лоррен вдруг вспомнила, как он смотрел на Марго в тот вечер, когда провожал ее. А, ведь, он был едва знаком с ней! «Он знает меня уже два года, — подумала Лоррен печально, — но я не помню, когда он в последний раз целовал меня в губы».
Только сейчас Лоррен ясно осознала, что между ними все кончено так и не начавшись. Она опустила свое вязанье и прямо сказала об этом Хью — запинаясь на каждом слове, с непонятной покорностью и даже униженно, но знала, что должна все высказать до конца. Она смирилась с тем, что как женщина потерпела неудачу.
Если Хью и расстроился, то успокоился очень быстро. Лоррен приготовила чай, и они его выпили в полном молчании. Потом Хью ушел. Лоррен долго сидела уставившись в камин и терзаясь самоанализом.
Раздался стук в дверь. Машинально она откликнулась:
— Входите!
Алан остановился у двери, разглядывая девушку:
— Извините, мисс Феррерс, мне показалось, что я слышал голос Хью.
— Вы не ошиблись. Он ушел десять минут назад.
Лоррен понимала, как потерянно и уныло выглядит сейчас. Алан заметил ее состояние и спросил:
— Что-то случилось? Вы поссорились?
— Ничего такого не произошло, — ответила она печально. — Мы были друзьями, ничего больше. Друзьями и остались.
Алан сел на стул в сторонке, продолжая так же пристально ее рассматривать.
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Каждый раз все было одинаково: вы вязали и, как всегда, напоминали несокрушимую скалу, холодную и бессердечную, а он читал газету. Все абсолютно платонически, не так ли?
Пугающая точность его слов потрясла ее до глубины души, сердце опять пронзила острая боль, и Лоррен с новой силой ощутила свое полное поражение.
— Вы совершенно правы, если так хотите это знать.
Он продолжил, и его тихий, безжалостный голос ранил ее, как отравленная стрела:
— И вы, конечно, видели его поведение с Марго?
— Зачем сыпать соль на рану, — выдавила она с трудом, комкая вязанье. — Зачем вы…
Он сделал вид, что не расслышал, и издевался дальше:
— И теперь вы совершенно одна. — Казалось, Алан ликовал. — Ни одного поклонника…
— Да! — выкрикнула она, перебив его. — Абсолютно одна! Этого вы хотели, правда, ведь? Этого? Ну, теперь вы довольны, так что оставьте меня одну, уйдите!
В
ГЛАВА 3
Дружба Берил с ее начальником, Джеймсом Корнишом, расцветала не по дням, а по часам. — Джеймс хочет познакомиться с тобой, Лорри, — объявила она однажды утром. — Ты не возражаешь, что мы так подружились?
— Мам! — Лоррен поцеловала мать в щеку. — Я очень этому рада. Дружи с ним так крепко, как захочешь, только заранее сообщи, когда мне надо будет подыскивать для себя квартиру, ладно?
— Не глупи, Лорри! Я хочу, чтобы ты всегда жила здесь.
Однако Лоррен знала, что придет время и мать будет думать совсем иначе. Дни шли за днями, и девушка все острее ощущала свое одиночество. «У каждого кто-то есть, — мучилась она, — кроме меня». Она радовалась, что у нее есть вечерние занятия в колледже, — это отвлекало ее от безнадежных мыслей.
Как-то в октябре ее обычные занятия в колледже временно перенесли на другой вечер. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Лоррен тщетно пыталась вспомнить номер аудитории, отведенной сегодня для ее занятий. Она прошла по коридору, заглядывая в классы и надеясь узнать своих студентов! У дверей последней комнаты она затаила дыхание, не веря глазам, — там читал лекцию Алан Дерби!
Она пристальнее вгляделась и поняла, что это не ошибка! Алан Дерби собственной персоной! Он писал что-то на доске, он учил английскому! Английскому! Только приличия не позволили ей толкнуть дверь, ворваться в класс и обвинить этого мошенника в обмане перед всеми студентами.
Задыхаясь от гнева, она нашла наконец своих студентов и извинилась, что немного опоздала. Весь вечер ее мозг раскалывался: она механически читала лекцию, едва сдерживая возмущение. Как же было одурачено руководство колледжа, что согласилось взять преподавателем человека совершенно без квалификации и полностью непригодного для работы со студентами! Газетчика, журналиста, который понятия не имеет, где разница между хорошим и плохим английским! От потрясения она даже забыла, что может столкнуться с ним после занятий, и совершенно растерялась, когда увидела его в деканате. Инстинктивно Лоррен повернулась, чтобы убежать, но он уже увидел ее. Ее сердце на миг замерло, но тут же бешено забилось, когда она увидела, что удивление Алана сменилось каким-то странным чувством, смесью замешательства и смущения от того, что его разоблачили.
— Добрый вечер, мисс Феррерс! — Голос его, однако, звучал ровно и сдержанно.
— Добрый вечер, мистер Дерби! — ответила она также спокойно.
Лоррен подошла к столу, и Алан посторонился, чтобы девушка положила журнал. Они молча посмотрели друг на друга, как будто оба не знали, как поступить дальше. Алан заговорил первый.
— Вы собираетесь домой? Я могу вас подвезти.
Ни объяснений, ни оправданий, только небрежное приглашение подвезти ее на машине. Его самообладание и непринужденная поза почти привели ее в ярость. Лоррен собралась уже отказаться, но вдруг передумала.