Спрут
Шрифт:
Она сделала знак следовать за ней,
— Едем, — сказала она.
Они сели в машину, и женщина указала ему на узкую дорогу, вьющуюся меж деревьев. Из-за бесчисленных поворотов Каттани вел машину очень медленно. Проехав несколько километров, наконец добрались до церкви, позади которой тянулась стена древнего монастыря.
Вдова дернула дверной колокольчик. Изнутри послышался глухой его звон. Дверь открыла круглолицая улыбающаяся монахиня.
— Я хотела бы забрать тот чемоданчик, — проговорила госпожа
Монахиня чуть кивнула и через минуту возвратилась с блестящим чемоданчиком, окантованным металлическими пластинами.
— Я не знаю, что в нем за документы, — сказала вдова Каннито, передавая чемоданчик Каттани. — И не знаю, почему за ним охотится столько народу. Но что бы в нем ни было, заклинаю вас: используйте это в добрых целях. А не для того, чтобы продолжалась цепь этих ужасных преступлений.
На вилле Сорби шло полным ходом новое совещание. Самоубийство Каннито спутало все карты. И теперь никто не знал, что надо делать.
— А что представляет собой тот, кого назначили на место Каннито? — допытывался Карризи.
— Я ему не доверяю, — сказал Терразини, обладавший чутьем в такого рода вопросах. — Прикидывается молодящимся фатом, а у самого хитрые глазки так и бегают. Весьма неприятный субъект! Сорби, заметно нервничая, сказал:
— Давайте хорошенько все обдумаем. Если продолжить переговоры с Лаудео, то сможем найти решение.
— Нет, нет, — Терразини помахал указательным пальцем перед банкиром, отвергая его предложение. — В связи с самоубийством Каннито могут устроить расследование, начнут ворошить старые дела. Боюсь, надвигается буря. Лучше спокойно отсидеться и не высовываться.
— Нет! — вскричал Сорби словно от физической боли. — Я не согласен с таким решением, это неправильно!
— Терразини прав, — изрек американец. — Когда я услыхал, что этот Каннито сыграл в ящик, я вздохнул с глубоким облегчением. Я был счастлив, хэппи! — И продолжал с гримасой отвращения: — Но мы ведь в Италии, и Терразини хорошо объяснил, какие у нас могут возникнуть осложнения... Нет, лучше переждать.
— Но, господа, — прошептал Сорби, — ведь мы рискуем потерять миллионы долларов! — Он на глазах побледнел.
— О чем вы беспокоитесь? — сказал Терразини.— Ведь из Америки в ваш банк уже поступили тридцать миллионов долларов.
— Йес, йес! — с живостью подтвердил Карризи. — Но теперь эти деньги должны возвратиться в Америку. Никакой сделки, никаких денег. Я уже предупредил своих друзей ничего больше сюда не переводить.
Сорби чуть не упал в обморок от этого известия.
— По правде говоря, — еле выговорил он, — я не могу понять вашего решения.
Когда все ушли, банкир позвал златокудрую Эллис и сказал:
— У нас серьезные неприятности.
— Ох, папочка, — поспешила она его успокоить, —
— Спасибо за доверие. — Его лысая голова сверкала в свете люстры. — Но необходимо срочно действовать, приготовиться к самому худшему.
— Я готова. Что надо сделать?
— Вынь все из всех сейфов, — приказал банкир. Уставясь на стену прямо перед собой, он обдумывал детали бегства.
Атмосфера готовящегося отступления царила не только на вилле Сорби.
— Я серьезно подумываю, не следует ли мне на некоторое время уйти в тень, — поделился с банкиром профессор Лаудео.
Он принял приглашение Сорби с ним отужинать. Они наслаждались лангустами в шикарном ресторане, где две девушки играли на скрипке.
— Все хотят уйти в кусты, — мрачно заметил банкир. — А нам в создавшейся чрезвычайной ситуации следовало бы, наоборот, сплотиться.
— Боюсь, что Каннито оставил где-то опасные документы, — поделился с ним Лаудео. — И если они всплывут, всем нам придется несладко.
— А хотите знать, кто во всем виноват? — Сорби отложил нож и вилку и впился в лицо собеседника горящими глазами. — Карризи и Терразини. Я всегда был против их методов. — Его огромная голова как маятник качалась из стороны в сторону, словно он хотел выразить свое глубокое неодобрение. — Эх, царил бы между нами мир, ведь я стремился достичь соглашения. Они же думали добиться успеха, очертя голову кинувшись в атаку против Каннито. И вот вам результат. Они заставили его пустить себе пулю в лоб. Безумие! — Последние слова Сорби произнес шепотом.
— Именно так, — отозвался Лаудео. — Безумие, которое может нас всех погубить.
Сорби поднес к губам бокал с белым вином. Взглянув на Лаудео сквозь золотистую жидкость, он воскликнул:
— Я уже погиб! — На несколько секунд он застыл с бокалом в руке. Потом, так и не пригубив вина, поставил его на стол. — Да, погиб! Американцы прекратили платежи и требуют обратно перечисленные ранее суммы. Вы понимаете? А я уже использовал эти капиталы, чтобы заткнуть некоторые дыры.
— И большой у вас дефицит? — поинтересовался Лаудео.
— Весьма значительный. Совершенно необходим приток новых капиталов. Вы, наверно, знаете, что как раз сейчас я осуществляю одну финансовую операцию. Но никак не могу получить одобрения со стороны специальной комиссии...
— Понимаю... — вздохнул Лаудео. Минутку поразмышлял. — В этой комиссии есть кое-кто из моей Ассоциации. Может быть, удастся что-нибудь для вас сделать.
— Хорошо бы! — даже от этой слабой надежды бескровное лицо банкира чуть оживилось и порозовело. — Вы ведь знаете, что я не таков, как этот жадина американец. Я человек щедрый и ценю дружеские услуги.