Сполохи (Часть 3)
Шрифт:
Поблескивая карими глазами, Геронтий наскакивал на отца Сергия, как боевой петух. А уж заносчивости у нового казначея было хоть отбавляй.
– Прежде от Соловецкого монастыря вся русская земля всяким благочестием просвещалась. Стоял Соловецкий монастырь, яко столп и светило, и свет от него сиял. Вы же ныне у греков новой вере учитесь. А бывало, греческих-то властей к нам под начал присылали. Они и креститься-то не умели, так мы их тому учили. Потому запомни и передай на Москве, что мы не хотим нарушать древних преданий святых апостолов, святых отцов и святых чудотворцев
Отец Сергий сощурил глазки, вытер платочком накопившуюся слезу и хитро глянул на Терентия.
– А скажи-ка мне, священнослужитель, наш великий государь - царь Алексей Михайлович благоверен ли, благочестив ли и православен ли?
Не посмел Геронтий возвести хулу на государя, хотя давно считал его не вполне православным, поелику17 насаждает он на Руси новую веру.
– Благоверен, благочестив и православен и христианский есть царь.
– Та-ак, - потирая восковые ладошки, промурлыкал отец Сергий, - а повеления его и грамоты, которые к вам присланы, как думаете - православны ли?
Геронтий, поняв, что попал впросак, угрюмо молчал.
– Да какой он к бесу православный царь!
– вдруг взорвался старец Епифаний.
– Предал истинную веру! Никона осуждает и сам же догматы его по русским церквам вводит. Не царь - перевертыш!
Отец Сергий даже рот раскрыл, а Епифаний шпарил дальше.
– А что, - обратился он к старцам, - разве не правда? Ну-ка, скажите мне, где сейчас протопоп Аввакум? В Мезени протопоп. Вдругорядь сослали его за правду, кою он государю в глаза говорил. Так вот, я тоже на Москву пойду и заместо отца Аввакума стану государя-еретика в глаза корить. Пущай-ка ведает о себе, каков есть! А вы тут сидите, турусы разводите со старым дураком. Тьфу на вас, словоблудов!
Епифаний натянул потертую скуфейку, обдал притихших спорщиков брезгливым взглядом голубых, по-юношески чистых глаз и вышел, хлопнув дверью так, что посыпалась со стены штукатурка и усеяла плешь отца Сергия белой пылью.
Отец Сергий невозмутимо стряхнул пыль и как ни в чём не бывало обратился к Геронтию:
– Ин, ладно. Теперь обскажи мне, православны ли четыре восточных патриарха и наши российские преосвященные митрополиты, архиепископы, епископы и весь преосвященный собор?
Слова Епифания как-то повлияли на монастырских старцев. Стыдно им стало за свои сомнения, но они все еще осторожничали, и Геронтий проговорил:
– Прежде-то святейшие патриархи были православны, а ныне - бог их ведает. Российские же архиереи и весь священный собор православны.
Опять отец Сергий весь расплылся в улыбочке.
– Так почто же опасаетесь принять повеление, за их святительскими руками присланное?
Геронтий выглядел дурно. Прежде чем ответить, чесал в затылке, смотрел в угол, словно там было написано, что надо говорить.
"Припер его отец Сергий к стенке, - думал Корней, с усмешкой наблюдая за потугами уставщика, - а еще златоустом кличут".
– Повеления их не хулим, но новую веру их и учение не приемлем, промямлил Геронтий.
– А разве это не одно и то же?
– живо спросил
– Держимся мы старых преданий святых чудотворцев, и за их предания хотим все умереть вожделенно.
Корней смотрел на Геронтия и удивлялся: "Да что он, ошалел совсем? Несет ересь какую-то. Надо же!"
Отец Сергий положил перед собой на стол толстую книгу.
– Вот, привезли мы псалтирь со восследованием святого Зосимы-чудотворца. Приемлете ли ее как святую и честную?
Геронтий обалдело посмотрел на книгу.
– Слыхали мы, что такая книга есть, а кто написал, нам неведомо.
– Так ведь по ней Зосима правил службы всякие.
– И это нам неведомо. То делалось давно, егда нас и не было.
Отец Сергий вздохнул, пожевал губами и сказал:
– Не разберу я, вы все в самом деле дураки али только притворяетесь оными.
– Ну ты, сморчок, не замай, дух вышибу!
– вскочил с места дьякон Сила и двинулся к архимандриту, но на пути встал Корней.
– Вижу я, далеко зашли, преподобные, дальше некуда. Пора и отдохнуть.
– За никонианина вступаешься, Корней!
– Я послан сюда отцом Никанором и несу перед ним ответ за ваше благочиние. Ступайте все спать, поздно уже...
Выпроводив старцев, Корней запер отца Сергия в келье и, оставив у дверей караул, пошел отдыхать...
Через неделю был готов ответ государю. Корней в сопровождении вооруженных мирян прошел в келью отца Сергия и вручил ему челобитную, подписанную всей монастырской братией и мирянами. В челобитной говорилось, что братия и мирские монастырские люди впредь обещают быть покорными и послушными государю, но просят не принуждать их к перемене предания и чина основателей монастыря Зосимы и Савватия, не присылать новых учителей, а лучше прислать на них свой меч царский и от сего мятежного жития переселить их в иное, безмятежное и вечное житие...
Дул холодный ветер с дождем. Отца Сергия вывели из кельи и повели под стражей к воротам, где ожидали его, трясясь от холода, разжалованные старцы Савватий Абрютин и Варсонофий и опухший от запойного пьянства князь Михаиле Львов, которых отец Сергий согласился взять с собой на Москву.
Корней побежал в дом, где в каморках содержались под караулом обезоруженные стрельцы. Подойдя ближе, он услышал разговор.
– А что, братцы, не учинить ли нам тем стрельцам свой указ? Побить их к бесовой матери - и дело с концом.
– Верно! А потом и Сергию, архимандриту, камень на шею да в воду.
– Хо-хо-хо! И концы в воду.
– Опасно, царю доложат - нам смерти не миновать.
– А мы и других, которые в лодье, на тот свет отправим. Скажем, морем, мол, разбило ихние суденышки, потонули царевы слуги.
– Эт-то можно...
– Значит, порешили! Пойду я гляну, нет ли кого...
Корней притаился за углом, видел: из дверей на крыльцо вышел служка Васька, зыркнул по сторонам глазами, успокоившись, потянулся и юркнул обратно. Корней - за ним. В полутьме разглядел, как Васька, согнувшись, отпирает замок, а трое караульных с обнаженными саблями напряженно ждут за его спиной.