Сплоченные нитью
Шрифт:
— Всего на час, и они были рады помочь. — Пожимаю плечами, не упоминая, что пришлось выложить пять тысяч евро владельцу магазина, чтобы он согласился. Кто бы мог подумать, что вязание — такое дорогое удовольствие?
— Не могу дождаться! Здесь так здорово. Хочу увидеть снег при дневном свете. — Она прижимается щекой к стеклу, глаза горят от восторга.
Через двадцать минут мы подъезжаем к «Villainen Metsa» — просторному магазину в центре Хельсинки.
Внутри приглушённый свет, деревянные полки, заставленные мотками пряжи всех цветов,
— Добро пожаловать, — кивает нам пожилой мужчина.
— Здравствуйте, — бормочу я, стараясь звучать благодарно. — Я Кэмерон Хастингс, мы договаривались о встрече.
— А, да!
— Спасибо, что остались открыты.
— Спасибо, — подхватывает Дафна, сияя. Мы пытались выучить несколько финских слов на этой неделе, обычно перед сном, пока она заплетала волосы.
Мужчина снова кивает.
— Пожалуйста.
Затем отходит за кассу, берёт почти готовый кардиган и возвращается к вязанию.
— Может, когда-нибудь ты будешь таким же, — шепчет Дафна, толкая меня в бок, пока я беру деревянную корзину. Она бродит по магазину, глаза горят.
— Фу, нет. Там же надо делать изнаночные петли, так что вряд ли. — Мои успехи в вязании удручающе скромны. Пока что мой максимум — распутывать её нитки.
— К концу года ты будешь вязать свитера. Помяни мои слова. — Она проводит пальцами по пряже, полная уверенности.
— Посмотрим. Я бы рад был связать хотя бы прихватку, которая больше похожа на квадрат, а не на параллелограмм, — говорю я, направляясь к полке с яркими мотками.
— На па-рал-ле-ло что? — Дафна смеётся, разворачиваясь ко мне. — Ты же отлично знал математику, да?
— Пришлось поддерживать оценки, чтобы остаться в команде. Финн помогал — он дружит с Алеком с моего рождения. — Беру моток голубой пряжи, наслаждаясь её мягкостью.
— Джуни учила меня всему, — говорит Дафна, тестируя красную пряжу о тыльную сторону ладони. — Она гений.
— В вязании много счёта.
— Счёт и геометрия — разные вещи. — Она протягивает мне нитку. — Почувствуй, какая мягкая. — Бросает моток в корзину. Её пальцы касаются моих, и я чувствую лёгкий разряд.
— А я думал, ты любишь сложные задачи. — Подмигиваю, а она морщит нос. В телефоне звучит сигнал. Я отключаю его. — Напоминание. У нас ещё минут тридцать, потом надо ехать на поезд.
— Ты прямо как папа в аэропорту. — Не совсем понимаю, что это значит, но если её это забавляет, пусть будет так. Она сказала то же самое, когда сработал будильник на посадку, и как загорелись её глаза — оно того стоило. — Ладно, времени хватит. Жаль, я не оставила больше места в чемодане, — вздыхает она, вручая мне ещё шесть мотков красной пряжи.
— У меня есть место, — предлагаю я, следуя за ней.
— Удивительно, что ты не забил его своими средствами для волос.
— Их не так много!
— Четыре баночки у меня дома! Это дофина
— Со потом оно лучше работает. — Ухмыляюсь.
— Ну да, конечно. — Она запускает пальцы в мои волосы, взъерошивая их. Я ворчу, но не могу сдержать улыбку, пока она смеётся и передаёт мне очередной моток. — Ого, — вдруг говорит она. — У меня дежавю. Или это просто память о нашем последнем походе в Morrisons. Ты с корзиной, я кидаю туда продукты.
Наш воскресный ритуал — закупки на неделю. Раньше я заказывал доставку, но она обожает магазины, любит выбирать новые снеки, хотя мой список никогда не меняется.
— Просто мне нравится идти за тобой, — бормочу я, сжимая её попку. Она шлёпает меня по груди, глаза сверкают.
— Кстати, можешь на этой неделе сварить тот суп из тыквы? И купить хлеб в пекарне на углу? Он был обалденный.
Я стараюсь готовить то, что понравится нам обоим — пока что тыква в фаворе.
Приближаюсь к её уху, шепчу:
— Только если пообещаешь попробовать его…с моих пальцев.
— Пробовать суп? С твоих пальцев?
— В голове звучало сексуальнее.
Она краснеет.
— Я готова на всё.
Пока мы планируем меню, она добавляет ещё пряжи в корзину. Я не могу оторвать от неё глаз. Её движения — точные, грациозные — будят что-то глубоко внутри. То, как она выбирает каждый моток, ощупывая текстуру, завораживает.
Внезапно она останавливается, пересчитывая мотки.
— Стоп… Кажется, я отключилась. Я не могу купить столько пряжи! Мне столько не нужно. Хотя она такая красивая…
— Я оплачу.
— Серьёзно?
— Эти выходные за мой счёт.
— Спасибо, Гусь. — Она сияет.
— Не за что. Сколько может стоить один моток, сотня?
— Пятьдесят? Самый дорогой тут, наверное, тридцать евро — это местная шерсть.
Определённо, владелец магазина меня развёл.
— Бери сколько хочешь. Можем заказать доставку, если нужно.
Когда корзина переполнена, мы идём к кассе. Я потратил на пряжу больше, чем на те чёртовы ванильные свечи, но её улыбка стоит каждой копейки. Видеть, как она счастлива, знать, что могу это ей дать — от этого учащённо бьётся сердце.
Когда мы выходим, я притягиваю её к себе, голос низкий и хриплый.
— Ты даже не представляешь, что со мной делает вид тебя такой.
Она поднимает на меня глаза, искорки в них.
— Да? И что же именно?
Я наклоняюсь ближе.
— Заставляет хотеть видеть твою улыбку… любой ценой.
Зима в Финляндии делает дни короткими, а ночи — бесконечными. Поезд, на котором мы ехали, прибыл в Лапландию рано утром, и сегодня наш единственный полный день здесь перед отъездом завтра. Солнце едва показалось, прежде чем снова скрыться. В сумерках мы надели снегоступы и отправились в лес. Нос и щёки Дафны порозовели от холода — так мило, что это даже привлекло внимание гида, и нам устроили приватную встречу с ездовыми собаками.