Сплетающие сеть
Шрифт:
Получается, что я (пусть и нечаянно) разрушил ее оценочную шкалу сильной половины рода человеческого.
Она привыкла сразу расставлять мужчин по полочкам. И после никогда не меняла прочно укоренившегося мнения о них.
Но – "все смешалось в доме Облонских". Я взял и восстал из праха. Как птица феникс. Восстановил свое реноме, если выражаться шибко грамотно, порушенное моей "эпической" схваткой с компанией Лагина у озера. И это напрочь выбило ее из привычной колеи. Каролина просто не знала, как себя вести.
Только Пал
Похоже, наш чиновный беглец сдался на милость судьбы, и это обстоятельство тревожило меня больше всего. Его ведь не потащишь на загривке, когда обстоятельства потребуют полной самоотдачи.
– Не мешало бы позавтракать, – робко сказала Каролина, когда мы закончили утренний туалет: умылись водой из ручья.
– А как же. Но обойдемся без утреннего чая, – сказал я не без досады, вынимая из своего рюкзака консервы и галеты. – Здесь нельзя разводить костер – чересчур открытая местность.
– Жаль, – только и сказала Каролина, сглотнув голодную слюну. – А почему только две банки!?
Я достал сардины в масле, оставив на обед более калорийную говяжью тушенку. Экономика должна быть экономной, слонялся когда-то по стране (в период "развитого социализма") такой дурацкий лозунг.
Я решил придерживаться его неукоснительно. Партайгеноссе в своем посконном косноязычии иногда по чистой случайности выдавали настоящие перлы, достойные стать вровень с высказываниями великих мудрецов древности.
– Потому что с этого часа все мы садимся на диету, – отрезал я, не вдаваясь в пространные объяснения.
Но Каролина поняла все без лишних словопрений. Ее вопрос был чисто риторическим, и исходил не из головы, а из голодного желудка.
Быстро перекусив, мы снова стали на тропу. Не без скрипа. Даже у меня мышцы побаливали. А что говорить про остальных.
День выдался, хуже не придумаешь; для нас хуже не придумаешь – солнечный, ясный, с неограниченной видимостью. Наверное, нашу команду можно было разглядеть даже из космоса.
Я боялся "вертушек". Если за нас и впрямь возьмутся всерьез, то вертолеты в игре будут задействованы в обязательном порядке. Ведь по болотам особо не побегаешь. Тем более без опытного проводника, который сейчас шел впереди нашей команды придурков.
Разве можно назвать умным Пал Палыча, который поперся вместе с нами только потому, что был в запое?
Все его страхи – результат не до конца сформировавшейся белой горячки.
А как охарактеризовать, например, Зосиму? Прожил столько, что нам, молодым, можно лишь слюнки глотать – нынче сколько не живут. И попал в дурацкую историю, как кур в ощип. Из-за примитивной боязни оказаться в качестве свидетеля на судебном разбирательстве. Останься он в деревне – гляди, все и обошлось бы.
Теперь не обойдется.
Что касается нас с Каролиной, то и мы не лучше. По крайней мере, я – точно. Учит меня, дурака, жизнь, учит – и все без толку.
Разве я не чувствовал, что нужно в срочном порядке рвать когти? Чувствовал. Ну и что? А ничего. Так и остался, прилип к острову, как банный лист к заднице. Вот и получил… фашист гранату. Доказывай теперь, что ты не негр, что земля круглая и к тому же вертится. Сожгут на костре, словно еретика, и как звать не спросят.
Каролина… А такая ли она дура, как тебе кажется? Сомнения, сомнения… Ты уже эту тему мусолил сто раз, дружище. Результат – нуль. Принимай все как есть. Когда придет время собирать камни, вот тогда и выяснится, кто есть кто.
И вообще, как говорил один классик, дурак – это всякий инакомыслящий. Так что земля, это скопище дураков, которые сошлись в единственном – дружно пилят сук, на котором сидят.
Эта мысль принесла мне неожиданное облегчение. Я даже улыбнулся. А что, хорошо ощущать себя не изгоем, а представителем весьма многочисленного племени безмозглых идиотов. Умирать скопом гораздо легче, нежели в одиночку…
Подлая "вертушка" будто подслушала мои мысли. Едва мы вышли на открытое место, – болотистый участок, поросший невысоким подлеском – как в воздухе раздался до боли знакомый шум винтов. Он приближался с запада. Там находилась "цивилизованная" сторона нашего захолустья – военный городок у железной дороги, возле которого прилепился захудалый аэродром и склады с ГСМ.
– В болото! – заорал я, как оглашенный. – Поторопитесь! Всем влезть по шею в воду и держаться поближе к кочкам!
– Как… почему!?
– в полном недоумении спросила Каролина.
– Вертолет, мать вашу!.. – объяснил я доходчиво. – Смотрите вверх и вправо! И ныряйте, ныряйте быстрее!!!
Больше приглашать никого не пришлось. Все посыпались с тропы как горох. Даже казалось бы вялый и медлительный Пал Палыч. Спустя две-три секунды наши головы торчали из болота как четыре поганки.
Хорошо, что в этом месте было неглубоко, а дно оказалось твердым, почти без ила. Правда, вода не отличалась чистотой и приятным ароматом, но эти неудобства не шли ни в какое сравнение с грязевыми ваннами, которые мы принимали вчера.
Вертолет вначале пролетел почти над нашими головами и скрылся за верхушками деревьев, но мы зря облегченно вздохнули. Спустя две-три минуты, в течение которых я с трудом (применяя очень крепкие выражения) удерживал свою команду в подводном положении, "вертушка" возвратилась и начала описывать над нами концентрические круги.
Это продолжалось добрых полчаса. Несмотря на летнюю пору, воду в болоте никак нельзя было назвать теплой. Вскоре мы начали зуб на зуб не попадать; в особенности Каролина.