Сплетающие сеть
Шрифт:
Мы выскочили во двор. Я держал ружье на изготовку. Пистолеты бандитов я не взял – вдруг стволы "меченые"? Если нас поймают с ними, тогда будет совсем худо. К тому же пистолет в лесу полезен в такой же мере, как и отбойный молоток.
– Идем по тропе? – спросил Зосима.
– Опасно. Берем курс на косу. Это направление никто перекрывать не будет.
– И то… – охотно согласился Зосима, поняв, что я задумал.
– Пригибайтесь пониже, – приказал я своей "команде". – Направление – через огороды в лесок. Держите уши
Неожиданно Каролина метнулась за сарай.
– Ты куда!? – вызверился я шепотом.
– Я сейчас… – прошелестело в ответ, и она исчезла с поля зрения.
Ну, блин, девка! Электровеник, право слово. Что она еще надумала?
Разъяснение последовало спустя минуту, может, две. Когда девушка возвратилась, у нее за плечами висел рюкзак. Тот самый, "знаменитый". Кроме того, она переобулась в элегантные спортивные тапочки.
– Оставь его в тайнике! – сказал я, накаляясь.
– Ни за что!
– Хрен с тобой!– выругался я и сплюнул в досаде. – Делай, что хочешь. Только запомни: тащить твой рюкзак я не буду.
– А я разве прошу об этом?
– Попросишь. Еще как попросишь, – ответил я с мстительным удовлетворением.
Девочка, подумал я, ты еще не знаешь, что нам предстоит…
– Все, баста! Вперед! И больше никаких задержек. – Покрепче сжав приклад и пригибаясь как можно ниже, я побежал к недалекому леску.
Мне показалось, что в этот момент я перерезал пуповину, которая связывала меня с самым лучшим периодом моей жизни. Я даже ощутил боль. Только она была не физического свойства, а какая-то другая.
Но мне от этого легче не стало.
Глава 28
До косы мы добрались без приключений. Если не считать того, что Каролина шарахалась от каждой лягушки. Пока я не показал ей кулак и не сказал несколько "ласковых" слов.
Лодка была на месте, и мы уже начали грузиться, как вдруг затрещали камыши, и на сухое место вывалился взмыленный Пал Палыч. Видимо, он шел вслед за нами.
Я поневоле отдал ему должное – он лихо преодолел небезопасный путь, при этом не наделав лишнего шума.
В руках Пал Палыч держал мой кухонный топорик для рубки мяса.
– Я с вами, – безапелляционно заявил он, и плюхнулся на дно лодки.
– Зачем?.. – тупо спросил я.
От неожиданного явления в моей голове произошло короткое замыкание, и у меня просто не нашлось других слов.
– Так надо.
– Что значит – "так надо"? Нет уж, извольте объясниться. Только покороче – у нас пятки горят.
– Они приходили за мной.
– Здравствуйте, я ваша тетя! Пал Палыч, вы им нужны, как прошлогодний снег. Возвращайтесь и сидите тихо. Поверьте, так будет лучше.
– Нет. В деревню я не вернусь. Меня убьют. – Он говорил монотонно и глухо.
Я присмотрелся к нему внимательней. У него были совершенно безумные глаза. Похоже, схватка в моей избе потрясла его до
– А топорик вам зачем? – спросил я обречено, лишь бы что-то сказать.
– Обороняться.
– Ну, если так… – Будь наше положение не настолько трагичным, я бы расхохотался. – Ладно, куда вас денешь. Теперь у нас есть свой вождь могикан Чингачгук Большой Змей с томагавком, – обратился я к остальным, взирающим на Пал Палыча с удивлением и неприязнью. – Прошу любить и жаловать.
Я их понимал: и Зосима, и Каролина небезосновательно считали, что Пал Палыч будет для нас обузой. Но не убивать же его, чтобы освободить место в лодке?
– Все, кончаем базар!
– решительно прекратил я прения. – Рассаживайтесь. В тесноте, да не в обиде. Зосима, бери весла. Держи лодку так, чтобы коса закрывала деревню. Правь к зимней тропе.
Зимняя тропа так называлась потому, что до нее можно было добраться только по замерзшему озеру, зато напрямик, минуя лесные заросли и камыши. Она шла по мелководью, а затем поворачивала в ручей, в холода покрывавшийся не очень толстым льдом. Идти по льду было одним удовольствием.
Но в то же самое время это было самое опасное место тропы, тянувшейся на многие километры вглубь лесного раздолья. Однажды я имел возможность в этом убедиться, когда среди зимы провалился почти по пояс в обжигающе холодную воду ручья.
Чтобы не обморозиться, пришлось срочно разводить костер и сушить мокрую одежду и обувь. Хорошо, что тогда морозы как раз пошли на убыль…
Мы вошли в устье ручья словно по маслу, удачно миновав мели и коряги. Теперь нужно было пройти на лодке вверх по ручью как можно дальше, чтобы не чесать пехом по сильно заболоченной местности.
Мы – то есть, я и Зосима – упирались, как ломовые лошади, перетаскивая лодку через порожки на более глубокие места. Каролина больше бестолково суетилась и путалась под ногами, нежели помогала.
Поэтому я цыкнул на нее и приказал сесть в лодку. Что она и исполнила с величайшим удовлетворением.
Пал Палыч поначалу не хотел покидать свое место ни в какую. И лишь когда я пригрозил, что мы сейчас уйдем, а его оставим торчать посреди ручья, как памятник упрямству, он живо спрыгнул в воду и начал изображать усердие.
Но толку с него было, как с козла молока. Пал Палыч все еще пребывал в ступоре, и всю свою оставшуюся силу употреблял на преодоление течения, а также на ходьбу по заиленному дну ручья.
Правда, в этом вопросе нам немного повезло. Ил на дне располагался карманами, и при известной сноровке можно было находить твердые каменистые участки, по которым идти одно удовольствие…
– Все, – сказал Зосима, смахивая рукавом пот со лба. – Тут мы лодку и оставим. Дальше с нею хода нет.
– Тогда перекур… – Я вылез на берег изрядно сузившегося ручья и буквально рухнул на землю.