Сплаттерпанк
Шрифт:
– Я скоро вернусь, - сказала Саманта своим стажерам, покидая фирму.
Взяв такси, она отправилась к Джорди домой. Постучала в дверь, но никто не ответил.
Он жил не в лучшей части города, не мог себе позволить. Постояв какое-то время в коридоре, Саманта занервничала. Ее не покидала мысль, что могло произойти нечто нехорошее. Нарко-сделка пошла не так, или на него напал какой-нибудь бандит-гомофоб.
Дверь оказалась незапертой. Решив, что Джорди не станет возражать, если она зайдет проверить его самочувствие, Саманта повернула ручку
– Джорди? Джор...
– Запах застал ее врасплох.
Наверное, ей следовало бы вызвать полицию и подождать в холле, но она увидела в другом конце комнаты Джорди, сидящего на стуле, и бросилась к нему.
Рядом валялись бутылки из-под таблеток, шприц, почерневшая ложка, и маленькое зеркальце, покрытое слоем порошка. Вокруг шеи он сделал себе надпись, которая гласила: "Живи быстро, умри молодым, оставь после себя изысканный труп".
– Господи.
Что-то в стоящем в квартире запахе встревожило Саманту. Джорди, по всей видимости, умер недавно. И явно еще не начал разлагаться. Она догадалась, что вчера вечером он принял огромную дозу наркотиков, смесь опиатов и амфетамина, и сердце у него не выдержало.
Саманта не знала, что ищет в гостиной, пока не увидела что-то через открытую дверь в конце маленького коридора, ведущего в спальню Джорди. Что-то яркое и блестящее.
Она связалась по сотовому с полицией. Рассказала, что заглянула к другу домой и обнаружила его мертвым.
Затем она подошла в двери в коридоре, не в силах отказаться от жуткой тяги, поскольку в глубине души понимала, что смраду должно быть объяснение. Сквозь приоткрытую дверь она видела что-то, но не понимала, что именно. Цвет заинтриговал ее, зажег ее чувства в хорошем и плохом смысле.
Петля всхлипнула, и Саманта распахнула дверь. Крик застрял у нее в горле, когда она увидела самое шокирующее и прекрасное зрелище в своей жизни. Это было ужасно, отвратительно... а запах!
Человек был мертв уже несколько недель. Обмякшее, грубо привязанное к ножкам круглого деревянного стола, тело сочилось гнилью. Из деревянного основания стола торчал стержень, который с помощью проволоки и арматуры удерживал труп в сидячем положении. Его изысканная одежда - точнее, платье - местами, там, где к ткани прилипла гниющая плоть, потемнела.
Это был шедевр Джорди. И данный экземпляр вызвал бы у мира моды настоящий трепет.
На полу перед жутким манекеном лежал эскиз платья. Бумага была грязной, возможно, от гнили, в которой выпачкался Джорди, когда подкалывал булавками ткань.
Раздался стук в дверь.
– Полиция!
– послышался голос.
Саманта схватила эскиз, сложила и сунула себе в сумочку.
Полицейские обнаружили ее стоящей в центре спальни и уставившейся на жуткое творение, достойное влажных грез Эда Гейна. Они вывели ее в коридор, заверяя, что все будет хорошо.
Эскиз модели был у нее.
Да, определенно, все будет хорошо.
Джефф Стрэнд
Берегись напитка!
Тайный
Первоначально население Земли полагало, что "Ракета" - это всего лишь еще один энергетический напиток, вроде "Ред Булл" или "Монстер". Как и конкуренты, "Ракета" был полон химикатов, которые своими наименованиями походили на витамины, хотя на самом деле никак не помогали правильной деятельности человеческого организма. В "Ракете" было много сахара даже по стандартам энергетических напитков. Как человечество узнает позже, это было сделано вынужденно, чтобы скрыть неприятный привкус марсианской крови.
– Что ты пьешь?
– спросил Малкольм, обычный тинэйджер, за три месяца до того, как мир узнал чудовищный секрет "Ракеты".
Его лучший друг Чарли поднял банку.
– Офигенная штука. Как будто высосали адреналин из олимпийских атлетов и сделали из него газированный напиток. Честно говоря, если б мне пришлось выбирать между тем, чтобы перейти ко второй фазе отношений с моей партнершей по лабораторной работе Ким и тем, чтобы выпить еще "Ракеты", я выбрал бы второе!
– У тебя вчерашний гуакамоле (мексиканская закуска из пюрированной мякоти авокадо – прим. пер.) еще не выветрился, - сказал Малкольм.
– Не может быть, чтобы напиток так освежал.
– А ты попробуй.
– Только не с твоими бактериями на банке.
– Поверь мне, если попробуешь, ты больше никогда не будешь бояться бактерий!
После столь страстного одобрения от близкого друга, которому он доверял, у Малкольма не было выбора, кроме как попробовать "Ракету". Он взял у Чарли банку и сделал большой глоток.
На вкус было похоже на сироп от кашля, подслащенный сорока пятью кубиками сахара. Как же здооооооорово! Где этот напиток был всю его жизнь? Зачем он искал необходимую для организма жидкость в воде, апельсиновом соке и грудном молоке, когда мог пить "Ракету"?
Ему захотелось воскликнуть: "Это изменило мою жизнь!". Но он испугался, что Чарли сочтет его за мудака, поэтому вместо этого просто промычал: "Ммммм!"
– Классно, правда?
– спросил Чарли.
– Можно допить?
– Нет, - сказал Чарли, забирая у него банку.
– Нельзя.
– А в холодильнике еще есть?
– Нет.
– Почему ты сказал "нет" как-то неуверенно?
– Мне пришлось задуматься, потому что я плохо помню, есть еще в холодильнике или нет. Но потом я вспомнил, что не осталось. Все кончилось. Извини.