Сплаттерпанк
Шрифт:
– Вперед, сладкий.
И я наклонился к чашке с маслом и сахаром. Почувствовал их у себя на лопастях. Чувство было ошеломляющим и раздражающим одновременно. Весь мой живот трепетал.
Но ничего не произошло. Стиснув зубы, я напрягся, но мой причиндал не шевелился. Казалось, он хотел, но...
– Сладкий, не возражаешь, если потрогаю… там у тебя? Просто посмотрю, можем ли мы запустить твою штуковину?
Я покачал головой, радуясь, что не приходится смотреть на Лизу-Мэй. В ушах у меня стучало от прилива крови. Я, наверное, был весь красный. Я чувствовал это. Чувствовал возбуждение и испуг. Чувствовал, что я не прав и прав
Ее пальцы скользнули по лопастям, к тому месту, где трубка соединялась с моим телом. Я не мог не содрогнуться, но лопасти не двигались.
– Прости, сладкий, я просто пытаюсь...
– Со мной все в порядке, мэм.
– Что ж, думаю, ты можешь называть меня Лиза-Мэй. Учитывая все то, через что мы прошли.
Пока она говорила это, ее пальцы добрались до моей съежившейся мошонки. Внезапно я что-то почувствовал, и у меня перехватило дыхание.
– Ох.
– В ее голосе звучал не осторожность, а скорее... Не знаю, нетерпение? Любопытство? Что-то такое. Она помассировала там кожу, затем ее пальцы нащупали какое-то уплотнение, где, как я думал, были мои яйца. Как только ее пальцы коснулись его, я не удержался и застонал.
– Ох.
– На этот раз ее голос был более уверенным.
– Сладкий, по-моему, у нас тут кое-что есть. Хочешь, чтобы я...?
– Да, пожалуйста, мэ... Лиза-Мэй, пожалуйста...
Ее пальцы сжали уплотнение еще крепче. Оно шевельнулось, и внезапно я почувствовал, что лопасти тоже начали вращаться, взбалтывая масло, перетирая его с сахаром, смешивая их вместе.
– Это потрясающе, м... Лиза-Мэй!
– Ты очень хорошо перемешиваешь. Подожди.
Она поменяла руки, а затем разбила в смесь яйцо. Я почувствовал, как прохладная слизь из белка и желтка смешивается с маслом и сахаром под моими вращающимися лопастями. И это было очень приятно, перетирать между ними смесь. Мой живот напрягся еще сильнее, когда она разбила еще два яйца, все это время не убирая палец с уплотнения. Я принялся крутить бедрами, взбалтывая в чашке смесь. Полетели брызги. Лиза-Мэй захихикала приятным голосом, будто почувствовала мое наслаждение. Я же чувствовал, что делаю то, что всегда должен был делать. Будто все в этом мире впервые обрело смысл. Наконец, Лиза-Мэй добавила в смесь патоку и поддала мне жару. И блин, я почувствовал, как во мне что-то нарастает, а затем вспыхивает. Поднимается вверх по ногам к позвоночнику, затем отдается пульсацией в моих лопастях. Я издал звук, похожий на "Ггггг!". А лопасти просто крутились и крутились, перемешивая. Я почувствовал, как что-то выходит из меня в смесь, но я ничего не видел. И решил, что, возможно, мне это показалось. Ощущение было невероятным. Но тут я заметил, что лопасти стали немного замедляться и съеживаться.
– Все в порядке, сладкий. Ты – молодец, - сказала Лиза-Мэй и положила на стул полотенце. Я сел на него, со спущенными штанами, и стал наблюдать, как она добавляет муку и делает тесто. Как месит его, затем раскатывает и начинает нарезать фигурки. Я почувствовал, как что-то зашевелилось, и был уверен, что те обмякшие лезвия снова начали расти. Сперва ощущение было немного неустойчивым, но они определенно росли. Лиза-Мэй увидела это, посмотрела на меня, с искоркой в глазах, и сказала:
– Ты же вполне здоровый молодой человек! Может, повторим? Как тебе такое?
Я кивнул, и это заставило штуку, растущую из меня, тоже кивнуть. Лиза-Мэй рассмеялась.
– Клянусь, Дэйл,
– Она махнула на мои причиндалы, глядя на них. Мне это понравилось. Понравилось, как она смотрит на них. Она обращалась, похоже, скорее к взбивалке, чем ко мне. Но я не возражал.
– Это просто загляденье. Клянусь. Если только...
Я не хотел, чтобы она заканчивала предложение, и она не стала. Вместо этого посмотрела на меня.
– Ну, разве ты не грязнуля?
Я опустил глаза, увидел лопасти, заляпанные тестом. Брызги на животе и ногах. Я захихикал.
– Да, Лиза-Мэй, еще какой грязнуля.
Она тоже рассмеялась.
– Подожди минуточку, нам нужно тебя почистить.
Она отнесла "имбирных человечков" к духовке, положила их внутрь и вернулась. Присела передо мной на корточки, положив руки мне на плечи, Лицо у нее было серьезным, но этот зрительный контакт заставил мою промежность пульсировать еще сильнее. В любом случае, она казалась не сумасшедшей, а вполне серьезной.
– Дэйл, я не думаю, что мы с тобой сделали что-то неправильное. Не так ли?
Я не был уверен на сто процентов, но это точно не казалось неправильным. Поэтому я покачал головой.
– Хорошо. Я спрашиваю лишь потому, что я собираюсь спросить тебя кое-что, что может показаться плохим, но это не так. Просто... Не думаю, что другие люди поняли бы. Улавливаешь, о чем я?
Я подумал о кривой ноге Джоуи и всех гадостях, которые говорили про него люди, потом посмотрел на себя и сказал:
– Да, мэм, улавливаю.
Ее рука снова коснулась моего подбородка, нежно, но крепко. И мне показалось, что глаза у нее на этот раз были немного влажными. А может, и у меня тоже.
– И я - замужняя женщина. Дэн - хороший мужчина, понимающий. Но это... Это должно остаться между нами, понимаешь? Наш секрет?
Я кивнул, глядя ей в глаза, чтобы показать, что я серьезен. Она увидела это и снова улыбнулась.
– Ты просто загляденье, Дэйл. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это?
– Лиза-Мэй, я думаю, вы самая красивая женщина во всем мире, и это правда.
Она захихикана и залилась краской.
– Тссс, мальчик. Ты очень милый.
Она наклонилась еще ближе.
– Оставим это между нами, хорошо?
– Хорошо.
Она снова улыбнулась, показав зубы, глаза у нее снова заискрились, и в животе у меня все перевернулось.
– А теперь давай почистим тебя.
Она опустилась на колени, поднесла губы к моему животу, и принялась целовать, слизывая смесь. Я ахнул, чувствуя там тепло, горячее и влажное. Почувствовал, как мои лопасти твердеют. Она счистила ртом всю смесь с моих бедер и живота. Затем взяла лопасти в руку и посмотрела на меня.
– Эти штуковины когда-нибудь работают без прикосновения?
Я покачал головой.
– Никогда. Они не могут.
Оно улыбнулась.
– Ладно.
Затем принялась облизывать лопасти.
Я не знал, как долго она это делала. Я закрыл глаза, потрясенный от ощущения бегающих по мне языка и губ, затем снова открыл глаза, желая смотреть. Она посмотрела на меня в ответ, затем закрыла глаза и поднесла рот к одной лопасти, затем к другой, водя по ним влажным языком. Я не помнил, чтобы лопасти были когда-либо такими большими и твердыми. Мне казалось, будто я взорвусь, но они не сдвинулись даже на волосок, пока она делала то, что делала.