Список
Шрифт:
– Собираетесь второй раз ужинать? – усмехнулся он. – Так плохо в кафе кормили?
До этой минуты я о еде не думала, но тут поняла, что тоже голодна, и поставила вторую тарелку, теперь уже для себя. Холодный пирог в компании Дитриха, пожалуй, намного вкуснее всего, что мог бы предлоить Штефан.
– Я там совсем не смогла есть. Заказала салат, но не смогла проглотить оттуда ни крошки. Возможно, дело в том, что я совсем не доверяю Штефану.
– А мне доверяете?
– Должна же я хоть кому-то доверять, – чуть ворчливо сказала я, – а то совсем с ума сойти можно, – положила кусок пирога на тарелку и поставила
Дитрих покрутил ее с таким видом, словно не знал, что делать, неожиданно отодвинул на середину стола и сказал:
– Линда, я не могу вас объедать. Да я и совсем не голоден.
Его слова прозвучали бы намного более убедительно, если бы одновременно с ними не раздалось громкое бурчание его желудка, не согласившегося с таким заявлением. Желудок знал лучше, хочет он есть или не хочет, и был уверен, что чем раньше его покормят, тем лучше. Дитрих сделал вид, что ничего не случилось, и ни на миг не потерял своей обычной нeвозмутимости.
– Не говорите глупости, – заметила я. – Не голоден он. Я прекрасно помню, что вы сегодня без завтрака, пообедать мы с вами так и не сходили, а потом вы за мной следили, то есть охраняли, и тоже не поели.
Это было действительно так. Сначала мы обсуждали полученное письмо о приостановке лицензии и возможные планы выхода. Я предложила зарегистрировать агентство на себя, на что Дитрих резонно ответил, что лицензии у меня нет и вряд ли ее дадут, поэтому первоочередная задача – восстановить его собственную. А потом пришла Эмми и заболтала нас окончательно. Я сама вспомнила, что не обедала, только что.
– И все же мы собирались с вами обсуждать, что нам известно, а не ужинать.
– Дитрих, пирог больше храниться не может, поэтому вам придет его съесть, или… или я не выпущу вас из квартиры, – твердо сказала я.
Дитрих смешно округлил губы, словно хотел сказать: «О», но в последний момент ему что-то помешало. Смотрел он при этом не на меня, а на пирог, так что не составляло труда понять, что его интересует больше. Во всяком случае сейчас.
– Заманчивое предложение, – ответил он. – И долго вы собираетесь меня удерживать?
– Если вы откажетесь есть пирог, то до тех пор, пока его не придется выбрасывать, – заявила я. – Дитрих, я не обеднею, если вы один раз поедите за мой счет.
– Два раза.
– Вы меня приглашали в кафе, – напомнила я. – Вычтем один раз.
– Пфф, – фыркнул он. – Это не считается. Когда мужчина приглашает инориту на ужин, он не рассчитывает, что этот ужин откуда-то будет вычитаться. Уиы – не для арифметических действий.
– Хорошо, – согласилась я. – Тогда будем считать, что съеденные продукты компенсируются арендой артефакта против ментальной магии.
– Артефакт вам выдан как моему сотруднику, – возразил Дитрих, – поэтому за аренду с вас ничего брать не буду. Да и брать аренду продуктами… Как-то странно, не находите?
– Натуральный налог, – возразила я. – Воспользуемся опытом предков.
– Предки решили, что опыт оказался неудачным, и от такого налога отказались.
– Предлагаете вам заплатить полноценными золотыми монетами? – ехидно спросила я. – Не дождетесь. Берите пирогами, пока дают. А то и они закончатся.
Последний аргумент его окончательно добил, и Дитрих решил сдаться. Наверное, сделали свое дело объединенные усилия двух противником –
– Зря вы не стали ужинать с Эггером. Он не стал бы вам ничего подсыпать, – заметил Дитрих. – Во всяком случае, в столь людном месте.
Потенциальная преступная деятельность Штефана сейчас меня волновала очень мало, да и упоминание о нем казалось кощунственным. Если уж прерывать тишину, то чем-то таким возвышенным, а не разговорами про преступников.
– Вам не нравится мой пирог? – оскорбленно спросила я.
– Почему не нравится? Напротив, я подумал, что поужинай вы с Эггером, глядишь, мне досталось бы больше, – подмигнул Дитрих. – Вы собирались пирог утром выбрасывать. А теперь выбрасывать нечего.
В самом деле, тарелки опустели, на них не осталось даже крошек, лишь следы жира на стенках указывали, что там что-то было. Я подлила в его чашку отвара, а больше у меня все равно ничего не было, хотя я зачем-то заглянула в вазочку, где иногда появлялись сухарики. Но если они и могли там появиться, то теперь только завтра, благо Дитрих мне действительно заплатил за отработанные дни, а значит, можно сделать небольшой запас продуктов. пока…
– Много есть вредно, – сообщила я. – Особенно после такой голодовки.
– С моей стороны чистый эгоизм соглашаться на ваше предложение партнерства, – вздохнул Дитрих. – Наверное, вам нужно соглашаться на одно из предложений по алхимии. Смотрю, в прихожей еще пачка писем.
– Я их даже не вскрывала, – ответила я. – Вдруг там, напротив, требование не приближаться к их предприятию на пушечный выстрел?
Дитрих хмыкнул, показывая, что оценил шутку.
– А если серьезно, – продолжила я. – Я хочу узнать правду.
– Я вам ее непременно сообщу.
– Нет, я хочу сама, понимаете? Мне кажется, все, что сейчас происходит, как-то связано со смертью наставницы. Я не верю, что она практиковала что-то запретное. Она была довольно нелюдимым человеком, но с острым чувством справедливости. Не могла она тайком заниматься чем-то таким незаконным.
– И что, по – вашему, там случилось?
– е убили, а весь этот громкий взрыв был нужен, чтобы замести следы, – уверенно ответила я.
– Линда, вы перечитали детективов.
– Я их совсем не читаю.
– Никто никого не будет убивать просто так. Должна быть причина, и серьезная, чтобы не просто убить, а сделать так, чтобы не нашли ее тело. Да что там тело. Чтобы не нашли вообще ничего.
– Мы можем не знать этой причины, – возразила я.
Конечно, Дитриху с его опытом было видней, но о не знал инору Вернер так, как знала ее я. Даже если не принимать в расчет ее законопослушность, она всегда очень серьезно относилась к технике безопасности, никогда не начинала работу, пока не убедится, что все исправно и включены защитные артефакты, в том числе – личные.