Список
Шрифт:
– Нет, дело не в тебе, а во мне, – пояснила я. – Я поняла, что не люблю Штефана. Если что-то и было, то оно ушло. Совсем ушло.
Почему-то я чувствовала перед ней вину. Не было бы меня, может, что и сложилось бы у нее со Штефаном, который ее до сих пор восхищал, несмотря на явное пренебрежение с его стороны. сейчас она готова жертвовать собой ради призрака нашего с ним счастья.
– Понимаешь, – продолжила я, – даже если бы ты мне ничего не сказала, к этому времени я уже сама поняла, что все кончено, назад дороги нет.
Эмми расстроенно вздохнула.
– Линда… – расстроенно протянула Эмми, – мне кажется, Штефан заслуживает еще одного шанса, пусть самого маленького. Ты прости, но твой Дитрих не выдерживает с ним никакого сравнения. Я бы даже сказала, проигрывает по всем пуктам.
Ее уверенность меня скорее забавляла, чем убеждала. Если Штефан так хорош, пусть берет его себе. Я только порадуюсь их свадьбе. А мне подделок чувств не нужно.
– Эмми, – вкрадчиво сказала я, – а почему бы тебе самой не попробовать его заинтересовать.
– Если уж он за год не заинтересовался…
– Потому что был уверен, что добьется моей взаимности. Нo за год он непременно должен был разглядеть, какая ты замечательная.
Эмми смотрела на меня с большим сомнением и наверняка нашла бы, что сказать, если бы ей не нужно было идти на занятия, поэтому она лишь сказала:
– Для меня лучше, чтобы вы оба были счастливы, чем он со мной – и несчастен. Что толку, если он разглядит, какая я замечательная, если любить будет тебя?
И ушла, расстроенно шмыгнув носом на прощание. Ее можно было понять. Эмми тоже не нужны иллюзии чувств. Ужасно понимать, что тот, кто рядом, постоянно думает о другой. Но здесь я ничем помочь не могла. Ни ему, ни ей.
В приемной ректора пришлось подождать. Посетителей хватало и до моего прихода, аждый считал, что его дело необыкновенно важное, и торчал в кабинете очень долго. Я попыталась было сунуться к секретарше, мимоходом подумав, что мы с ней почти коллеги, но она гордо заявила, что такие вопросы не в ее компетенции и подсовывать начальству бумаги на подпись она не будет. Пришлось смириться и несколько часов провести в приемной, маясь от безделья. Не помогало даже чтение конспекта – ничего нового из него почерпнуть я не могла, а бесцельно перечитывать оказалось необыкновенно скучно. Наконец ожидание закончилось, и я вошла в кабинет лорда Гракха, надеясь, что все мои мытарства позади. Но не тут-то было.
– Зачем вам в наш архив? – подозрительно спросил он. – Я прекрасно помню, что вы алхимик. Алхимики архивными изысканиями не занимаются.
Еще бы он не помнил. Не так
– Я хочу заняться разработкой зелья, позволяющего вернуть Дар, – начала я вдохновенно сочинять. – Для этого мне надо получить статистику по случаям спонтанного исчезновения Дара и его возвращения.
– Пустое дело, – успокоился ректор. – Этим маги с мировым именем занимались. Куда вам лезть?
– Почему вы думаете, что свежий взгляд ничего не даст? – невольно обиделась я. – сли эта информация такая секретная, что на архивы за все время существования академии вы разрешения дать не можете, то хоть за последние лет двадцать. Пожалуйста…
Последнее слово я выговорила со всеми умоляющими нотками, на которые оказалась способна. Ректора мое рвение к знаниям смягчило.
– Да вам и не нужно столько, – сказал он. – Ладно, за последние сто лет подпишу. Действительно, вдруг у вас что получится, а мы сразу палки в колеса ставим. Но чтобы я один из первых узнал о результате!
Он грозно помахал в мою сторону ручкой и подписал разрешение. Сияющая магическая печать придала документу завершенный вид и подарила мне надежду, что совсем скоро мне удастся узнать, учился ли здесь брат Штефана. Но не тут-то было. Архив оказался закрыт на обеденный перерыв. Это сколько же я просидела в приемной?
Глава 20
С обеда архивистка пришла в благодушном настроении, которое не испортило даже выданное ректором разрешение на пользование архивом. Она внимательно его изучила, даже поводила над листом перстнем-артефактом, но этим и удовлетворилась.
– Вот видите, инорита, – наставительно сказала она, – не так это было и сложно.
– Не сложно, но долго, – улыбнулась я.
– В работе с архивами спешка неуместна, – не разделила она со мной веселье. – Нужно придерживаться установленного порядка, иначе это будет не архив, а склад папок. Если вы, конечно, улавливаете разницу.
Она строго на меня посмотрела, и я поспешила ее заверить, что понимаю разницу и что не собираюсь нарушать заведенный в архиве порядок. Мне нужно-то – просмотреть несколько дел и выписать из них необходимую информацию. Что-то портить, менять местами или вырывать листы я не собираюсь. Она немного смягчилась и открыла дверь в архив.
Я думала, она мне вынесет сразу стопку дел и забудет на время о моем существовании. Но не тут-то было. Принесла она мне только пять штук и все время, что я их изучала, не сводила с меня пристального взора, словно я только и ждала, когда она отвернется, чтобы изрисовать чуть пожелтевшие от времени листы неприличными символами. Папки были как раз с начала того срока, разрешение на который мне выдал ректор. Сто лет назад дела в архиве велись столь же безупречно, как и сейчас.
– Вы же личные данные выписывать не будете? – уточнила она зачем-то.