Список холостяков
Шрифт:
— Ты хочешь сказать, что всякий раз, когда отец будет считать, что все наладилось, машина снова будет останавливаться? — с восхищением произнесла она. — Отлично придумано! Отец просто придет в ярость. Мне кажется, я недооценивала вас, мистер Энсор.
— Это было очень неразумно с твоей стороны.
Он посмотрел на освещенную слабым серебристым светом луны девушку, стоявшую в фартуке, с растрепавшимися волосами, испачканной грязью щекой и с капельками пота на лбу.
— Я перестал недооценивать вас, мисс Дункан, с той минуты, когда вы перепрыгнули через
Она улыбнулась и откинула со лба прядь волос:
— А что-нибудь еще произошло, что утвердило бы тебя в этом мнении?
Скажет ли он что-нибудь о «Леди Мейфэра»? Может быть, просто намеком даст понять, что видел газету на секретере в гостиной?
Но он не успел ничего сказать — их прервал грохот бочки, катившейся по вымощенному камнями двору. Честити и Пруденс подкатили бочку к дверям гаража. Макс достал носовой платок и уголком вытер грязь со щеки Констанции прежде, чем последовать за ее сестрами в гараж. Констанция задумчиво вошла в гараж следом за ним. На завтра было назначено собрание Женского социально-политического союза, после чего она отправится с Максом обедать. У нее будет возможность попытаться выудить у него, видел он газету или нет. И она решила ничего не говорить сестрам до тех пор, пока не выяснит, есть у них повод для беспокойства или нет.
— Надеюсь, мы не слишком далеко зашли, — сказала Честити, когда они сидели на следующий день в кафе в «Фортнум энд Мейсон». — Он уехал на машине в одиннадцать утра и, когда мы уходили из дому, еще не вернулся. — Она отломила вилкой кусочек пирожного и отправила его в рот.
— Он уехал с графом Беркли, — напомнила Пруденс, наливая себе чашку чаю. — Я волновалась бы гораздо больше, если бы он был один.
— По-моему, уж лучше быть одному, чем в обществе Беркли, — заявила Констанция, поднимая голову от лежавшего перед ней на столике листа бумаги и откладывая в сторону ручку. — Сегодня утром у меня состоялась довольно любопытная беседа с Долли Хеннеси. Я столкнулась с ней в парикмахерской.
— Ты сплетничала, Кон? — спросила Пруденс, взяв со стоявшей на столе тарелки кусочек миндального торта. Она приподняла брови, и в ее светло-зеленых глазах вспыхнули озорные огоньки. — Я считала, что у тебя на это нет времени.
— Это верно, — невозмутимо ответила Констанция, поднося к губам чашку с чаем и не обращая внимания на это поддразнивание. — Но это была не просто сплетня. Беркли, как подозревают, ведет крайне распутный образ жизни.
Пруденс посерьезнела.
— В этом нет ничего необычного, — мрачно сказала она, отламывая вилкой кусочек торта. — Наш отец тоже далеко не святой.
— Но я не думаю, что он плодит незаконнорожденных детей от женщин, находящихся у него в услужении.
Пруденс отложила вилку и беззвучно присвистнула.
— Нет, — согласилась она. — Этого он не станет делать. И что ты узнала?
— Что граф Беркли известен своими похождениями такого рода, — ответила Констанция. — Называют по меньшей мере двух женщин. — Она чуть подалась вперед и понизила голос: — И еще я узнала,
— Я знаю, что он отвратителен, — сказала Честили ти, широко раскрыв глаза от удивления. — Но даже такой тип, как Беркли, не может вести себя так… не по-джентльменски.
Она не смогла подобрать более подходящего слова, чтобы охарактеризовать поведение лорда Беркли. Ведь в обществе человек, вовремя не оплачивавший карточные долги, становился изгоем. Это считалось едва ли не самым тяжким проступком с точки зрения высшего света.
— Если это правда, почему его не исключили из клубов? — спросила Пруденс.
Констанция пожала плечами:
— Похоже, никто не решается бросить ему обвинения прямо в лицо.
— Но отчего же нет? — Честити подобрала с тарелки орешек и положила его в рот, не сводя глаз с лица сестры.
— Мне кажется, что осторожный анонимный намек на страницах «Леди Мейфэра» поможет прояснить эту ситуацию, — заметила Констанция с ядовитой усмешкой. — Мне, честно говоря, наплевать на его карточные долги. Но я не выношу, когда мужчины отказываются брать на себя ответственность за своих незаконных детей. Мы заставили Генри Франклина жениться, почему бы не взяться за Беркли? Мама одобрила бы это.
Пруденс согласно кивнула:
— Это правда. — Она вытерла губы салфеткой и слегка нахмурилась, задумавшись. — И он не сможет ничего нам сделать, — медленно произнесла она. — Мы останемся в стороне. Это же анонимная газета.
Констанция заколебалась, не зная, рассказать ли сестрам о своих подозрениях по поводу того, что Макс мог увидеть накануне вечером.
— Тебя что-то беспокоит, Кон? — спросила Честити, которая, как обычно, уловила выражение нерешительности на лице сестры.
— Нет, — уверенно ответила Констанция. — Я просто раздумываю, как бы написать эту обличительную статью. Съешь еще пирожное. Вон те, кофейные, выглядят замечательно.
— Сама-то ты не станешь оскорблять свой изысканный вкус и пробовать одно из них, — сказала Честити, кладя себе на тарелку еще одно пирожное.
— Мне доставляет удовольствие то, что они нравятся тебе. — Констанция взглянула на часы, висевшие на стене. — Мне нужно успеть добраться до Кенсингтонской ратуши к шести часам, чтобы успеть поговорить с Эммелиной до начала собрания.
— К тому же тебе нужно переодеться в вечернее платье, ведь ты собираешься поужинать с Максом после собрания, — напомнила Пруденс. — Нам пора идти.
— Взгляните на это. — Констанция протянула сестрам лист бумаги, на котором она писала. — Я сделала кое-какие наброски для статьи о Беркли. Это просто наметки, но у нас будет время, чтобы отредактировать статью.
Она подала знак официантке, чтобы та принесла счет. Пруденс прочитала то, что было написано на бумаге, с сомнением покачала головой и передала листок Честити.
— Как бы мы это ни редактировали, Кон, это произведет эффект разорвавшейся бомбы.
Констанция пожала плечами: