Спин

Уилсон Роберт Чарльз

— У вас, говорят, сегодня высокий гость побывал?

Ван кивнул:

— И не в первый раз. С президентом Гарландом я уже несколько раз виделся в Вашингтоне и с вице-президентом Ломаксом дважды. Народ говорит, выборы приведут его к власти.

— Не вследствие его оглушительной популярности.

— Мне трудно судить о нем как о кандидате. Но вопросы он задавал интересные.

Этот его настрой заставил меня рвануться в наступление:

— Конечно, такому опытному политику нетрудно подать себя в выгодном свете.

Следует признать, что он многого добился на своем посту. Но на протяжении почти всей карьеры он чаще всего вызывал к своей персоне негативные чувства. На Капитолийском холме его почти все ненавидели. Главный погоняла партии на протяжении трех президентских сроков. Мимо него муха не пролетит.

Ван ухмыльнулся:

— Вы думаете, что я так уж наивен, Тайлер? Опасаетесь, что господин Ломакс меня использует в своих узких интересах?

— Нет, не наивный, но…

— Новичок? Согласен. Всех нюансов вашей политики я не улавливаю. Но все же я не так уж молод,

на несколько лет старше Ломакса. Да и самому приходилось занимать административную должность.

 — Да ну?

— Три года. — В голосе его звучала нескрываемая гордость. — Сельскохозяйственный администратор кантона Ледяных Ветров.

— О…

— В правительственном органе большей части дельты Кирилоджа. Конечно, это не президентство в Соединенных Штатах. В сельскохозяйственном управлении нет черного «ядерного чемоданчика». Но однажды положил конец махинациям местного чиновника, искажавшего данные об урожае и сбывавшего излишки на сторону.

— Двойная бухгалтерия?

— Уж как ее там ни назови.

— Значит, Пять Республик коррупция тоже не обошла?

Ван моргнул раза три, послав волны по морщинам щек:

— Как же, как же. Ведь и там живут люди. Не понимаю, почему многие земляне так наивны. Прибудь я из какой-нибудь другой страны — Франции, Китая, Техаса — никто бы не задал такого вопроса. И у нас люди воруют, мухлюют, берут взятки…

— Да, понимаю…

— Вот видите… Вы работаете в «Перигелион фаундейшн». Вы встречались с людьми старшего поколения, с людьми, чьими отдаленными потомками являются нынешние марсиане. Ведь вы не станете утверждать, что эти люди идеальны, лишены недостатков?

— Нет, конечно, но…

— И все же это недоразумение носит какой-то всеобщий характер. Далее в книгах, которые вы мне передали, написанных до «Спина»…

— Вы их читали?

— Взахлеб. С наслаждением. Большое спасибо. Но даже в этих книгах марсиане… — Он пошевелил пальцами, подбирая слова.

— Некоторые могут показаться слегка бесплотными, отрешенными, святыми, что ли.

— Что-то в этом роде. Мудрыми. Хрупкими с виду. Сильными в сути своей. Отцами-предками. Но для нас, Тайлер, вы являетесь отцами-прародителями. Древний вид, древняя планета. Неизбежная ирония.

Я чуть поразмыслил:

— Даже Герберт Уэллс…

— Его

марсиане едва нос кажут. Абстрактное, обобщенное зло. Не мудры, хотя и умны. Но, если копнуть, черти и ангелы — братья и сестры.

— А более поздние романы…

— Очень интересны. В них протагонисты, по крайней мере, люди. Однако главное удовольствие в этих историях получаешь от пейзажей. Вы не согласны? Трансформативные пейзажи. Судьба за каждым пригорком.

— И, конечно, Бредбери…

— Его Марс — не Марс. Но зато его Огайо заставляет меня вспомнить о Марсе.

— Я вас понимаю. Вы тоже люди. Марс не Царствие Небесное. И из этого с неизбежностью следует, что Ломакс попытается использовать вас в своих собственных политических целях.

— И я это полностью сознаю. Я в этом уверен, можно сказать. Совершенно очевидно, что меня можно использовать в каких-то целях, и здесь у меня есть выбор: согласиться или отказаться. Сотрудничать или воздержаться. Выбрать верное слово. — Он улыбнулся, в очередной раз обнажив ровные зубы сияющей белизны. — Или неверное.

— А чего бы вы хотели от всего этого?

Он развел руками жестом столь же марсианским, сколь и земным:

— Ничего. Я марсианский святой. Однако приятно было бы увидеть, как репликаторы рассеются по Вселенной.

— Исключительно в целях познания?

— Это я признаю в качестве святого мотива. Узнать хоть что-то о «Спине».

— И бросить вызов гипотетикам?

Ван снова моргнул:

— Я надеюсь, что гипотетики, кем бы они ни были, не истолкуют этот шаг как вызов.

— А если истолкуют?

— Но почему?

— Если истолкуют, то вызов брошен с Земли, а не с Марса.

Ван Нго Вен заморгал часто-часто. Потом на его лицо вернулась улыбка, терпеливая, одобрительная:

— Вы достаточно циничны, доктор Дюпре.

— Не по-марсиански?

— Совершенно.

— А Престон Ломакс поверил в вашу ангельскую природу?

— На этот вопрос только он сможет ответить. Последнее, что он мне сказал… — Тут Ван оставил свои оксфордские манеры и произнес голосом Престона Ломакса с интонациями Престона Ломакса: — «Очень рад беседе с вами, посол Вен. Вы выражаетесь прямо и открыто. Мне как давнему обитателю округа Колумбия это в новинку».

Услышав такое от говорящего на живом английском меньше года, я чуть язык не проглотил. Конечно же, я похвалил его таланты.

— Я ведь лингвист, Тайлер. Читаю я по-английски с детских лет. Живая речь, конечно, другое дело, но у меня к языкам способности. Одна из причин того, что послали именно меня. Тайлер, у меня к вам просьба. Не могли бы вы принести еще книг по вашему выбору?

— Но о Марсе, боюсь, я больше ничего не найду.

— Не о Марсе. О чем угодно. Любое, что вы считаете важным, что для вас что-то значит, что доставляет вам удовольствие.