Спин

Уилсон Роберт Чарльз

— Для вас почли бы за честь составить подборку профессионалы, профессора английской литературы.

— Не сомневаюсь. Но я прошу именно вас.

— Даже боюсь браться. Я ведь просто читатель, читаю бессистемно, больше всего современных авторов.

— Тем лучше. Я остаюсь один чаще, чем вы думаете. Помещения мои удобны, но выйти из них — всегда проблема. Ни в кафе, ни в кино или в какой-нибудь клуб. Я могу попросить у моих гостеприимных хозяев, но велика ли радость читать книги, отобранные комитетом. А добрая книга — все равно что добрый друг.

Ван, можно

сказать, почти жаловался на свое положение в «Перигелионе» и на Земле. В дневное время ему всегда было чем заняться, времени на ностальгические воспоминания не оставалось, да и нельзя сказать, что он уж обвыкся в новой обстановке мира, который для него всегда останется чужим. Но ночью, перед тем как заснуть, он иногда представлял себя идущим по берегу марсианского озера, видел парящих над водой птиц. Эта воображаемая прогулка всегда происходила при вечернем освещении. Он всматривался в даль, где неслась по ветру, расцвечивала небо поднятая ветрами пыль пустыни Ноакис. В видениях он всегда оставался один, но знал, что его ждут за следующим поворотом извилистого берега, за выступом крутой скалы. Ждут друзья или случайные знакомые, ждут погибшие дети. Ван знал, что они обрадуются, увидев его, заговорят с ним, притронутся, обнимут. Видения, грезы…

— Когда я читаю, то слышу эхо голосов, — сказал он мне.

Я пообещал ему принести книги. Тут нас опять отвлекли. Один из костюмов приблизился и доложил:

— Вас ожидают наверху.

Ван отодвинул свою семгу и принялся обстоятельно слезать со стула. Я стал прощаться, но костюм повернулся ко мне:

— Вы тоже. Они просят вас обоих.

* * *

Нас проводили до зала заседаний, соседствующего с офисом Джейсона, где сам Джейсон и горстка его начальников отделов уже заняли места напротив приехавшей делегации, включавшей И-Ди Лоутона и потенциального нового президента Престона Ломакса. Все какие-то кислые.

И-Ди Лоутона я не встречал со дня похорон матери. Худоба его выглядела почти патологически. Как будто из него постоянно вытекала жизнь. Костлявые порыжевшие кулаки курьими лапами торчали из накрахмаленных манжет. Волосы на голове поредели, расчесаны как-то вразнобой. Но глаза живые и быстрые. Глаза И-Ди всегда оживлялись, когда он злился.

Если И-Ди излучал злость, то вице-президент чуть не ерзал от нетерпения. Ломакс приехал, в основном, чтобы сфотографироваться с Ваном, иметь снимки наготове для немедленного их выпуска в свет после объявления о прибытии марсианского посла. Конечно, он обсуждал и проект запуска репликаторов, который уже решил поддержать. И-Ди присутствовал в силу своего неоспоримого авторитета. Он энергично подключился к предвыборной кампании на стороне Ломакса и с той поры не снижал активности.

Во время часовой экскурсии по компаунду И-Ди подвергал сомнению, высмеивал, разоблачал каждое высказанное Джейсоном и его сотрудниками положение, особенно когда группа дошла до «инкубатора». Но, как мне позже рассказала начальник отдела крионики Дженна Уайли, Джейсон отбивал все наскоки отца спокойно, терпеливо, чуть ли не ласково. Можно подумать,

что он предвидел все происшедшее и хорошо подготовился ко всем вариантам развития событий. Что еще больше злило И-Ди, дошедшего, по словам Дженны, до состояния разбушевавшегося короля Лира.

Битва еще не отгремела, когда вошли мы с Ваном. И-Ди подался вперед, навис над столом и продекламировал:

— Подчеркиваю: беспрецедентно, не проверено, основано на неизвестной нам технологии, которую мы не в состоянии ни понять, ни контролировать.

Джейсон улыбнулся, как будто не желая обидеть уважаемого, но свихнувшегося старца.

— Но ведь все, чем мы занимаемся, связано с риском. Однако…

Однако прибыл марсианин. И я при нем. Некоторые из присутствующих Вана еще не видели; этих можно было определить по исполненным напряженного любопытства взглядам. Ломакс прочистил горло:

— Прошу прощения, но я хотел бы немедля обменяться парой слов с Джейсоном и новоприбывшими господами. Минуту-другую, не более.

Все, кроме упомянутых, поднялись и покинули помещение, включая и И-Ди, который, однако, выглядел вовсе не смущенным, а чуть ли не обрадованным.

Двери закрылись. Подбитая пухом тишина опустилась на нас свежим снегом. Ломакс, как будто еще не все переваривший, повернулся к Джейсону:

— Вы предупреждали, что прогремят громы, но чтобы такой интенсивности…

— Понимаю, многое из сказанного придется еще не раз опровергать.

— Конечно, я бы не хотел, чтобы И-Ди, оказавшись снаружи, обсикал нам дверь, но вреда от него ждать не приходится, если…

— Если его обвинения беспочвенны? Уверяю вас, так оно и есть.

— Вы хотите сказать, что он уже впадает в старческий маразм?

— Нет, так далеко я не зайду, но что он исходит из неверных посылок и приходит к неверным заключениям — бесспорно.

— Интересно, что ваши с И-Ди обвинения взаимны.

Так близко к президентам или почти президентам я еще в жизни не находился. Ломакса ещё не избрали, но никто не сомневался, что изберут. Ломакс всегда казался слегка угрюмым, задумчивым, скалистый Мэйн рядом с жарким Техасом Гарланда. Своей физиономией он украсил бы любые похороны. Во время кампании он по необходимости научился улыбаться, но улыбка его все же оставалась не вполне убедительной. Политические карикатуристы избрали для него шаблон нахмуренного типа с закушенной нижней губой, как будто он сдерживается, чтобы не разразиться проклятиями. Глаза кандидата дышали прохладой зимнего Трескового мыса.

— Взаимны? — переспросил Джейсон, — Вы имеете в виду инсинуации И-Ди относительно моего здоровья?

Ломакс вздохнул:

— Честно говоря, мнение вашего отца по поводу проекта репликаторов многого не стоит. Он защищает точку зрения меньшинства. Судя по всему, ситуация в ближайшем будущем не изменится. Но я должен признать, что обвинения, выдвинутые им сегодня, внушают беспокойство. — Ломакс повернулся ко мне: — По этой причине вас и пригласили сюда, доктор Дюпре.

Джейсон тоже перевел взгляд на меня. Голос его стал осторожным, подчеркнуто нейтральным: