Спин

Рэйсс К. Д.

Я успокаивала себя пальцами, поглаживая болезненность. Полюбила боль воспоминаний. Он был так хорош, так горяч, и разговоры во время секса были чем-то новеньким. Я прошептала про себя — трахни меня, трахни меня, трахни меня сильнее, пока не кончила, чувствуя сжимающуюся попку, выгнутые бедра, балансируя своим телом от макушки головы до ступней ног.

Только когда я издала первый быстрый вздох, лаская себя ладонью, я признала, что расстались мы плохо. Я еще никогда не была с кем-то настолько отстраненной. Позже

на работе, когда Пэм сказала мне, что он находился под следствием, я поняла, почему он не любит допросы. Я попросила ее отвечать на мои звонки в течение часа, удалившись в кабинет.

И еще один вопрос.

Что это было? Наверное, из-за Нелл? Еще одна причина прилететь в Лос-Анджелес, кроме легкого экзамена по юриспруденции? Нет. Все это было слишком просто и, очевидно, он и так мог все это получить.

Я заперла на ключ дверь своего офиса. У меня был миллион дел, которые нужно было сделать, но это могло подождать, полагаю, что ничего не случиться, те фотографии нас с ним до сих пор не выходили у меня из головы. Мне необходимо было найти что-то о нем в Интернете.

Если бы я смогла закупорить аромат следующего часа в бутылку, он назывался бы — разочарование. Если размер бутылки определять количеством информации, которую я нашла на Антонио Спинелли, он был бы равен одной унции (28,3 г), ни капли больше, а содержимое стоило бы меньше, чем сам сосуд.

Другими словами, всего лишь одна боковая колонка в Fortune, полностью состоящая из пережеванных слов ни о чем. Я нашла одну профессиональную фотографию, на которой он выглядел великолепно, и недоказанное заявление в разделе комментариев по недвижимости — блоггер жаловался на то, сколькими автомобилями он владел и каким количеством собственности и «маленьким пшиком» - рестораном Зия Джиована в Сан-Педро Сан.

Результаты расследования были довольно свежими, двухлетней давности, так что представляли интерес. Антонио Спинелли собственник и владелец ресторана Зия, находился под следствием за отмывание миллионов в своем заведении. Иск было абсолютно невозможно доказать, и, видимо, след денег растворился еще до дедлайна репортера.

Пришло сообщение от Пэм:

"Мистер Брауэр на линии"

"Мне нужно еще двадцать минут»

"Он очень настойчив"

Пэм знала меня и знала моего бывшего жениха. Она не хотела выслушивать его белиберду. Я сняла трубку.

— Привет, — сказала я.

Он начал прежде, чем я успела сделать еще один вдох.

— Что ты делаешь?

— Что?

— С известным криминалом. Что ты делаешь с ним?

Я впала в шок и онемела.

— Тинк? Ответь мне. Это было в Лос-Анджелес Таймс.

— У меня ни с кем ничего нет. Это не твое дело.

— Твоя безопасность —

это мое дело. Я сожалею. Это не подлежит обсуждению ни сейчас, ни когда-нибудь.

Его голос, казалось, физически присутствовал, проходя не только через телефон, но и стены, и я поняла, что он был прямо за моей запертой дверью.

— Впусти меня, — сказал он.

Я повесила трубку и открыла дверь.

— Ты должен успокоиться.

Едва это слетело с моих губ, как он захлопнул дверь, не впуская своих телохранителей, которые, казалось, сдерживали Пэм.

— Даниэль, в самом деле…

— В самом деле? В самом деле, Тереза? Где ты его подцепила?

Уперев свои руки в бедра, я кусала губы, сдерживая все бессмысленные взаимные обвинения. Мы не нуждались больше в этом. И Даниэль это знал.

— Ты хочешь нападать на меня или поговорить со мной? — сказала я.

— Нет, — сказал он, беря меня за плечи. — Я не знаю.

Он поцеловал меня, толкая назад на мой письменный стол.

Я не разомкнула губ, не из-за гнева, а из-за замешательства. К тому моменту, как он потянул меня назад, мы оба успокоились.

— Прости, — сказал он.

— Садись, — я указала на стул напротив моего стола, и села рядом с ним.

Он придвинул свой стул ко мне, как если бы он по-прежнему имел право дышать моим воздухом, как если бы я согласилась на примирение, опубликованное в газетах, в реальной жизни.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, — сказал он, накрывая мои руки.

— Нет ничего, что можно было бы рассказать.

— Как он оказался рядом с тобой?

Я убрала свои руки прочь.

— Это не справедливо. Ты больше не вправе требовать какую-либо информацию обо мне или моей личной жизни. Если я скажу тебе, что ничего нет, ты решишь, что я лгу. Если я скажу что-нибудь, это будет походить, будто я пытаюсь обидеть тебя. Я только пытаюсь жить своей жизнью, о’кей? Я только пытаюсь справиться со своими днями и ночами.

— Ты оступишься, и будешь испытывать боль.

— Все дороги ведут к боли, поверь мне.

— Я заслужил это.

— Это было не про тебя.

Я сбросила его руки.

— Могу я просто поговорить с тобой, не вороша прошлое?

— Нет, потому что ты забыл, кто ты. И я больше не твоя.

— Ты — богатая невеста. Светская львица. Ты возглавляешь одну из крупнейших бухгалтерских служб в Голливуде. Ты ворочаешь миллионами долларов в день. У тебя есть доступ к прокурору округа.

— Это ты о себе?

— Нет! Блять! — Ругательство вырвалось из его уст.

Он сделал секундную паузу, но я поняла ее смысл. Когда мы были вместе, я не любила ругаться. Я думала, что и он тоже, пока не нашла смс-переписку с Кларисой, и не узнала, насколько хорошо он использовал слово «блять».

Он положил локти на колени и опустил лицо на скрещенные руки.

— Он главарь криминальной семьи Джиральди, Тинкербэлл.

Все мои мышцы сжались до боли, даже пальцы на ногах свернулись.